Первые грозы - Лана Кузьмина

Яна ждала Лёшу во дворе дома на лавочке, когда к ней прицепился незнакомый благодетель. Заявил, что ему её очень жалко. Так жалко, что сил нет. Яна напряглась. Мало ли что взбредёт тому в голову. Вдруг одними разговорами не обойдётся?

— Лучше всего подойти к делу комплексно, — между тем продолжал он. — Вы слышали о Николае Коваленковом? Не слышали? О, это выдающаяся личность. Ему мы обязаны своей жизнью. Двадцать лет назад должна была случиться катастрофа. Атомная АЭС должна была провалиться под землю. Она бы и провалилась, а после взорвалась бы там внутри, и всю землю, представляете, всю разнесло бы на куски вместе со всеми нами. Николай всех спас. Силой своей энергии вернул станцию на место. Но разве об этом расскажут.

Яна не смогла сдержаться.

— По-моему, это какая-то глупость, — засмеялась она. — Вы сами-то в это верите?

— Зря вы так, девушка, это возможно ваш единственный шанс стать счастливой. Николай непременно бы вам помог.

— А без зрения, что невозможно быть счастливой? — зло спросила Яна. Настроение у неё испортилось.

Мужчина не успел ответить. Раздался грохот и рядом что-то упало.

— Не мешайте проходу.

Славик. Наверняка отыскал особо крупную железяку и тащит её теперь сдавать.

— Чего расселись? — закричал он. — Пристаёте к девушкам. Зачем пристаёте? Чего хотите?

— Псих! — закричал мужчина и судя по звуку шагов предпочёл уйти.

— Закрывать таких надо! В особые учреждения! — крикнул он издалека.

— Ходят, ходят, людей пугают, — продолжал Славик. — Подозрительный какой-то. Я рядом посижу чуть-чуть. Устал.

— Ты ел сегодня? — спросила Яна.

— Кушал. Утром. Овсянку заваривал.

— А у нас дома суп куриный. Папа варил. Ты заходи, он тебя угостит.

— Зайду. Спасибочки.

Как Яна ни вымучивала из себя улыбку, Лёша сразу понял, что ей грустно.

— Тебя Славик обидел? — спросил он.

— Да причём здесь он! Просто грустно.

Яна не стала рассказывать про бестактного мужчину. Зачем? Только расстраивать.

— Я думаю о том, чтобы написать книгу, — сказала она.

Мысль пришла внезапно в этот самый момент, но она показалась очень правильной и важной.

— У тебя получится, я уверен, — сказал Лёша. — У тебя такие стихи классные и вообще…

— Я хочу написать книгу о нас, о себе. Понимаешь, про таких как я совсем ничего нет. Ну, может, есть, но совсем мало и не то. Папа раньше всегда смотрел один фильм, советский, в котором мужчина оказался прикован к постели. Там и про любовь было и про силу воли, но главное в финале он встал и зажил счастливо с любимой. Я очень за него радовалась. Я и сейчас рада. Но почему счастье это непременно исцеление? В сериалах то и дело теряют зрение, а потом прозревают и становятся счастливыми. И в книгах тоже. Как будто это главное. Почему никогда не показывают тех, кто смог быть счастливым несмотря на свою болезнь? Почему? Или если я потеряла зрение, то уже и право на счастье потеряла?

Яна почти плакала. Лёша обнял её, прижал к себе. Как сильно бьётся его сердце?

— Это всё ерунда, — сказал он. — Дураки снимали. А мы всё равно будем счастливы, и ты и я. Назло им всем.

— Правда?

— Я уверен. Я буду твоими глазами.

Яна улыбнулась.

— Это звучит как фраза из сериала.

— Ну, вот. Попытался быть романтичным, а тебе не нравится.

— Будь каким хочешь, — прошептала Яна. — Только не уходи, пожалуйста.

— Куда ж я теперь денусь!

— А вот это звучит так, как будто я тебе навязываюсь.

— Женщины! — вздохнул Лёша. — Всё вам не так.

Они дружно рассмеялись.

— А я знаю такую книгу, — внезапно понял Лёша. — «Слепой музыкант» Короленко, мы в школе проходили. Там у героя в конце всё было: и любовь, и счастье. И у нас оно обязательно будет. Так и знай!

Глава 42

Есть люди, которые любое, прекрасное по своей сути, дело превращают в нечто уродливое. Аня считала, что Ирина Витальевна как раз из таких людей. Вальс, лёгкий волшебный танец под прекрасную музыку, директриса уродовала как могла. Советами, раздаваемыми своим зычным голосом, неуклюжими попытками показать нужные движения и добровольно-принудительным характером всего мероприятия.

Аня сидела в коридоре перед актовым залом и всем своим видом старалась показать, что танцы её совершенно не интересуют, а она просто сидит и ждёт, пока начнётся репетиция хора.

Признаться в своём желании танцевать вместе со всеми Аня не могла по двум причинам. Это означало хоть в чём-то согласиться с директрисой, обожавшей выступления танцоров на последнем звонке. Но главное было в том, что с Аней никто не хотел танцевать. Все разделились на пары, и лишь она оказалась лишней. Если бы она сказала, что тоже хочет участвовать, это означало бы, что она обиделась. Пришлось делать вид, что не очень-то и хотелось и при этом заглядывать на репетиции. Просто так. В ожидании хора.

По коридору нервно ходил Лёша, то и дело заглядывая в окно.

— Не ссы, Бочкин, приедет твоя, если не передумает, — выкрикнул кто-то, кажется Грачёв. Раздался смех. Лёша покраснел и сделал вид, что окно его совсем не интересует. Достал из рюкзака учебник и, напустив на себя задумчивый вид, принялся нервно перелистывать страницы.

Наконец на улице послышался шум мотора, и Лёша не удержался, бросил учебник и прильнул к окну. Приехал автобус из гимназии. За его спиной захихикали. Аня вздохнула. Везёт же некоторым! Аня вместе с остальными направилась ко входу в зал.

— Жвалевская, ну, ты-то куда?

Опять Ирина Витальевна. Ей только на митинге орать. Наверняка вся школа услышала с первого по третий этаж. На языке завертелось что-то едкое и грубое, но ответить Аня не успела.

— Она будет танцевать со мной.

Игорь. Сердце тут же рухнуло куда-то вниз. Аня медленно обернулась. Он действительно был здесь, приехал с остальными гимназистами. Надо было что-то сказать, но все вокруг как назло уставились на неё. Слова застряли в горле.

— Или ты против?

— Нет, нет, я за, — она так боялась, что он передумает.

— Тогда пойдём, — Игорь протянул ей руку, и она сразу подбежала, схватила его узкую ладонь. И стало уже всё равно, что кто-то будет смеяться. Но все молчали.

— Я не умею танцевать вальс, — призналась Аня, когда они уже стояли в паре. На самом деле она не умела танцевать ничего. Даже на дискотеках жалась у стены, боясь опозориться.

— Ну ты же видела, как это делают? — успокоил он. — Просто повторяй. И не бойся за мои ноги. Они у меня железные.

Это как раз плохо.

— А ты? Танцевал когда-нибудь? — спросила Аня.

— Было дело, — улыбнулся Игорь. — Чуть-чуть пробовал. Нас пытались учить, но это