Ускользающая красавица - Андреа Портес

Я задумываюсь, а не так ли устроено, в конечном счете, и Руа?

Но я не там. Я здесь. И не могу забыть того, что видела.

– Неправда. Мы не можем стоять и безучастно смотреть, как вырезают целые деревни. Как несчастных и бедных насильно увозят в шахты. – Я собираюсь уйти, но останавливаюсь и поворачиваюсь к нему в последний раз. – А ты? Ты не думаешь, что и тебя однажды увезут? Когда запасы сапфира иссякнут? Когда ты тоже станешь несчастным? И тебя запрут в ужасном подземелье, и в конце концов твоя голова окажется насаженной на кол?

Он крепко обхватывает мою руку.

– Ты не должна идти к Вест. Она – источник всей боли в этом мире. Ты умрешь… тебе понятно это?

Я качаю головой и высвобождаюсь из его хватки.

– Если я буду знать, что у меня был шанс остановить ее, но я им не воспользовалась… Я этого не переживу.

Разворачиваюсь, пока у меня еще хватает мужества, и спешу к воительницам.

Не оглядываясь.

11

Мы идем по Урейтену к городским воротам. На улицах царит хаос, знатные люди бегут, кричат и пытаются спрятаться в переулках. При виде воительниц, испачканных кровью, с кинжалами в руках, жители города расступаются, и мы беспрепятственно достигаем ворот.

Две мои спутницы видят конюшню и кивают друг другу. Они выводят оттуда лошадь соловой масти и мустанга. Я выбираю себе жеребца до того черного, что он отливает синим. Мы втроем верхом направляемся к главным воротам.

Еще до того, как они рассказывают мне о своем плане, я догадываюсь, каков он, глядя, как они, встав на спины лошадей, едут, сохраняя идеальное равновесие. Это весьма впечатляющее зрелище. Знать, впав в еще большую панику, пускается врассыпную, и улицы перед нами пустеют. Мы скачем к внушительного вида воротам.

Два стражника поворачивают головы, желая выяснить причину шума – лошадиные копыта оглушительно стучат по мостовой. Их глаза становятся огромными, как блюдца, когда они видят двух женщин, которые, стоя на спинах лошадей, натягивают луки. Стражники тут же приводят в действие исполинский механизм. Ворота начинают медленно открываться – сначала ониксовые двери, а потом железная решетка. За воротами я вижу сидящую на лошади Килу. За спиной у нее стоят сотни мужчин и женщин Серых скал.

У большинства нет доспехов. У многих нет лошадей. Но воины из Скал проворны, они действуют инстинктивно и молниеносно. Их враги часто встречают смерть в полной растерянности, не успев осознать, что происходит.

Кила кивает, давая понять, что узнала меня, набирает в грудь побольше воздуха и издает боевой клич. Воины отвечают ей криками и трогаются с места.

В городе они пускают лошадей в галоп, горя желанием отомстить за тех, кто погиб в Серых скалах, за те раны, что были нанесены пращами и луками богатеев, ошалевших от власти и золота. Я смотрю на людей Килы. Она кивает мне. Ее войско готово взять Урейтен штурмом. Я гадаю, увижу ли еще ее живой.

А также увидит ли она живой меня.

12

Я никак не ожидала увидеть в адском Урейтене то, что открывается моему взору. В центре сияющего ониксового города пролегает черная улица – ближе к воротам она вымощена булыжником, потом посыпана гравием, а еще дальше идет простая земля. Улица спускается в скрытую долину. Тишина здесь действует на нервы. Не слышно природных звуков, не поют птицы. Такое впечатление, что пейзаж заморожен или застыл в ожидании. При мысли, что может ждать меня, я вся дрожу.

На мгновение останавливаюсь, замечая поднимающийся туман. Кажется, идти отсюда некуда, словно это место – чистилище, не принадлежащее ни этому миру, ни потустороннему. Тишина стоит абсолютная – и оглушающая.

Старейшина Шакви говорила, что я сразу увижу путь к центру. Но туман быстро сгущается, и вскоре я ничего не смогу разглядеть.

Меня охватывает паника, и я начинаю понимать, как наивно было с моей стороны приехать сюда. О чем только я думала?

– Идиотка, – решаю я.

Туман густой, как гороховый суп… но внезапно тишину нарушает пение птицы – до меня доносится ее нежная песня. Я иду на эти звуки и слышу мирное журчание ручья. Оно указывает, куда следовать в тумане.

Неожиданно передо мной предстает совершенно безмятежная сцена: поляна, высокая зеленая трава, полевые цветы, пышные плакучие ивы и вишневые деревья, их цветы дрожат на легком ветерке.

Но как такое возможно? О землях за Урейтеном говорят как о мрачных, внушающих ужас. А я стою здесь… словно в прекрасном саду в волшебном королевстве. От запаха травы и жасмина к глазам подступают слезы. Ведь в последнее время я не видела ничего, кроме жестокости, крови и грязи.

А эта поляна словно послана мне древними богами, самой богиней-охотницей, чтобы порадовать, дать отдохновение.

В голове мелькает мысль, но я не могу ухватиться за нее… Снова и снова пытаюсь ее поймать… но она проходит по границе сознания.

Вдруг я четко понимаю, что невероятно устала. Разумеется, я несколько дней была в пути. Так почему бы мне не устать? Да, конечно. Я должна отдохнуть. Опустить голову на шелковистую зеленую траву и стать частью идиллической сценки; лежать, вдыхать запахи цветов и вишен, чувствовать на лице солнечные лучи, слушать убаюкивающее журчание ручья…

Уснуть… и видеть сны.

Забыться в этом зачарованном месте, не беспокоясь о том, что происходит в мире…

Все забыто, все дела и слова и данные мне советы… начинают тихо ускользать, и мне становится легко. Я как перышко, как облако, глаза закрываются, и становится очевидно, что та мысль, которую я безуспешно пыталась ухватить… никогда больше не посетит меня.

Что-то о древности, об этом саде, посланном богами…

Что-то о посланном богами…

Усладить взор, порадовать глаза…

Глаза.

…

Вот оно.

Подождите.

Как там сказала Шакви? Все не то, чем представляется нам, все не то, чем представляется самому себе.

Сомневайся в том, что видишь.

Я открываю глаза и ловлю готовую умчаться прочь мысль.

– Все не то, чем представляется нам, все не то, чем представляется самому себе.

Сомневайся в том, что видишь.

Я пытаюсь расфокусировать зрение, пытаюсь смотреть на мир невидящими глазами.

Когда мне это удается… зеленая трава подо мной начинает шевелиться. Пахнет не жасмином, а чем-то неприятным. Сад меняется.

Я вскакиваю в ужасе, потрясенная метаморфозами.

Эта полянка не что иное, как логово змей.