Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Владькину руку, боясь отпустить его. Вот когда она по-настоящему пожалела, что не имеет мужской силы. Если завяжется потасовка, она ничем не поможет Владьке. Никто из них не послушает ее приказа. Что-то непонятное произошло с Карпуниным — как будто внутри у него сорвало какой-то запор. Никогда раньше не подозревала она, что этот человек может стать опасным. А считала, что знает его уже насквозь — изучила за два месяца. Боялась она не за себя: случись что-нибудь, прежде всех пострадает ни в чем не повинный Владька — он первый кинется защищать ее. Непонятно, чем только она заслужила такую преданность?

В прежней экспедиции, где работала Дора, не было маленьких отрядов, обыкновенно жили в деревнях или в поселке — по нескольку сот человек. А здесь они уже третий месяц одни, никого больше не видят. Да еще этот чертов потоп!

6

Нелады с Карпуниным у нее начались на базе, когда отряды только снаряжались в поле. Она тогда еще и в лицо толком не запомнила его, путала с другим коллектором, тоже рослым и рыжеватым парнем лет двадцати шести. Чуть ли не все коллектора и операторы, человек двенадцать, поместились в одной половине пятистенного дома, снятого под камералку. Раскладушки наставлены были впритык. Заходить к ним надобности у Доры не возникало — мимоходом видела в раскрытую дверь, какой там кавардак и дым коромыслом. Жили временно: через два-три дня ждали вертолет, который начнет выбрасывать отряды по участкам.

Днем Дора разрывалась между бухгалтерией, складом, плановым отделом и камералкой: нужно было не позабыть выписать все необходимое из снаряжения, продукты, запастись формами отчетности, табелями, нормами и расценками, получить дневники, карты, сделать выписки и выкопировки из старых отчетов… Да еще не упустить тысячи мелочей, таких, как школьные резинки, карандаши, соляную кислоту, лупы… Отряд маленький, а барахла накапливалось столько, что не помещалось во вьючниках и баулах. Начальник партии велел ей прикинуть, сколько весу, а когда Дора сказала, напустился на нее:

— Куда набираете столько? На два рейса «МИ-4».

Принялся сам вместе с нею выверять по накладным, что наполучали. Лишнего ничего не обнаружил, кроме резиновой лодки. Заставил сдать ее на склад.

— С этими надувнушками только ЧП может быть.

После Доре объяснили, что и всю-то инспекцию Никитин учинил ради этой злополучной лодки. Вначале задал нагоняй кладовщику, который раздал в отряды все новые лодки, ни одной не оставил на базе. Отнять лодку у других начальников даже самому Никитину было не просто — без скандала не обошлось бы.

— Зачем ему лодка на базе?

— На рыбалку гонять. Рыбалка у Никитина — первая страсть.

О лодке Дора не жалела. Бог с нею, с лодкой, — обойдемся.

Так она погружена была с головой в эту суматоху — «предстартовую», как она называла про себя, — что и с Алешкой некогда было повидаться. Поздно вечером только, когда ему уже спать пора ложиться, и удавалось побыть с сыном. Сама понимала: упускает последние дни перед долгой разлукой, потом жалеть будет, но пренебречь сборами тоже не могла.

А помощи от Карпунина было немного. Тот ссылался, что у него по горло возни с аппаратурой. Она довольна была и тем, что он управляется с приборами и рацией.

Карпунин окончил геологический техникум и уже в партии приобрел навыки оператора, считался ценным работником — коллектор, оператор и радист в одном лице. Плюс ко всему имел еще права на взрывные работы. В сезоне все может понадобиться. Правда, в партии о нем утвердилось нелестное мнение — лодырь. Сам Никитин предупредил Дору.

— Этого гуся держите в узде. Дело он знает, но сачок, каких поискать. Будет отлынивать, понукайте матом, не жеманьтесь. Другого языка он все равно не поймет.

Тогда-то она и заявила:

— Надеюсь, в нашем отряде обойдется без ругани.

Никитин только усмехнулся.

Собственно, к начальнику Дора не имела претензий: он не меньше ее заинтересован, чтобы работа в отряде ладилась, а наставлял тому, что сам постиг в совершенстве. Мог бы, конечно, ей, как новенькой, назначить оператора, которого не нужно понукать. «Ну да, бог ему судья». Никитин подкупил ее искреннею заботой об Алешке. Она и не просила ничего, сам подсказал:

— Няньку вашу с пацаном поселим дальше от базы. Машины тут будут постоянно сновать, свои и чужие. Я подсмотрел хатенку, хозяева хорошие, тихие, корову держат — свежее молоко будет.

Он сам проводил ее, сам обо всем договорился и в тот же день распорядился выделить машину, чтобы они могли переехать. Да еще пообещал:

— Буду заглядывать, вашего сына проведывать.

За одно это она простила бы ему куда больший грех, чем подвох с резиновой лодкой. Да еще тетя Вера писала ей: «Приходил ваш начальник, занес для Алеши свежих хариусов. Алеше уха очень понравилась».

Первое столкновение с Карпуниным — его даже и столкновением нельзя назвать — произошло так. Доре понадобилось переписать заявку, она на минуту заскочила в пустующее помещение будущей химлаборатории — пока здесь находился только грубый деревенский стол и лавка, на окнах жужжали мухи. За дощатой перегородкой шумели операторы. Дора не прислушивалась к разговору операторов, хотя голоса слышала отчетливо — фанерная переборка, воздвигнутая наспех, не изолировала звуков. Но одну фразу невольно услышала:

— Первый раз тебе ходить под бабой.

— Посмотрим еще, кто под кем окажется. Только меня, честно сказать, — с расстановкой произнес второй, — не очень манит легкая добыча.

Дора так и не поняла, о ком шла речь, кто был «легкой добычей», и не заинтересовалась — строчила заявку. И только вечером, когда встретила Карпунина, и он заговорил с нею:

— Дора Онисимовна, нужно будет еще пять килограммов шнура выписать, на растяжки для антенны, пока другие отряды не расхватали. — Дора сообразила, что и днем за фанерной перегородкой слышала этот же голос.

Он говорил ей еще что-то о батареях, о резиновых шлангах и гильзах — она не слушала, смотрела на его губы, как он складывал их, когда произносил фразу, как ожидал каждый раз, не спросит ли она что-нибудь, не захочет ли уточнить. У него было массивное и грубое, настоящее мужицкое