Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

ворочать веслом, нагрузка на них будет немалая, а расслабиться, дать себе короткую передышку, об уже не выберет времени. Поэтому он и сидел развалившись, так, чтобы ногам было как можно удобнее, старался просто ни о чем не думать и злился, когда у него спрашивали про Гришу: успеет тот прийти засветло или не успеет.

— Придет! — Виктор и в самом деле не допускал мысли, как это Гриша может не прийти. — Придет.

Спускаться на плоту по горной речке ему приходилось, правда в межень. Но большая вода для сплава не помеха: легче проскочить опасные перекаты и камни, только не зевай, шевелись. Как поведет себя на быстрине самодельный паром, Виктор представлял себе смутно, но в удаче не сомневался. И в том, что он управится и с паромом и с рекой, тоже не сомневался. И никому другому переправу не доверил бы. Да никто и не напрашивался. Один только долговязый, когда они вдвоем крутили березки, сказал:

— Могу я попытаться.

Но сказал так, между прочим, не настаивая на своем.

Парней в заплатанных штанах Виктор все еще не хотел принимать всерьез, хотя сознавал, что без их помощи весь его план сорвался бы в самом начале.

Что плот связан надежно, сомнений не было: выдержит даже лобовой удар по валуну. На плот выбирали сосновые сухостоины — ни одной трухлявой. Бревна связывали молоденькими, длинными и гибкими березками, какие обычно вырастают в густом мелколесье. Деревья, выросшие на просторе, меньше тянутся в вышину, бывают нестройными и кривыми, древесина у них не гибкая, а ломкая. Для страховки Виктор велел перевязать бревна еще концом троса.

— Может, на завтра отложим переправу — темно, — сказал Антон.

Разумнее было так и поступить. Сумерки и наступающая ночь сильно усложняли переправу.

Виктор не ответил Антону. Какое-то беспокойство, непонятное самому, подсказывало ему: медлить нельзя. Он обязан находиться там — на затопленном острове. Он настолько забылся, что думал об отряде, как о своем, словно он по-прежнему был начальником и отвечал за всех.

Четыре года назад в конце полевого сезона начальников отряда вызвали на базу с девятимесячным отчетом. Возвратиться в лагерь через два-три дня, как предполагалось, Виктор не смог: повалил снег, вертолеты стали на прикол. Пилоты в ожидании летной погоды резались в преферанс. Трое начальников отрядов, в том числе и Виктор, бездельничали на базе. Они вправе были проводить это время беззаботно, играть в тот же преферанс или шахматы, но какая-то смутная тревога подталкивала Виктора. Скорой перемены погоды не ожидалось, и он решился. Снарядил рюкзачишко с продуктами, прихватил топор, тент — ночевать рассчитывал в тайге у костра.

Но даже не остановился на ночевку — за день протопал все шестьдесят километров с гаком, без тропы, напрямую через сопки и пади. Предчувствие не обмануло его — торопился он не зря. Трое рабочих — молодых парней, первый сезон работающих в тайге, непривычных к заброшенности и одиночеству, не вынесли тоски, которая в ненастье гнетет особенно сильно, — собрались дать тягу. Рассчитывали прямиком идти в поселок на базу. Карпунин, который оставался за него, не пытался отговаривать их. Если бы Виктор не пришел вовремя, вряд ли бы эта история кончилась благополучно: новички не представляли себе, что значит пройти сквозь заснеженную тайгу шестьдесят километров.

Точно такое же беспокойство охватило его сейчас.

2

Если бы можно было разорваться надвое, Виктор никому бы не доверил травить трос. Но быть одновременно на плоту и возле лиственницы на берегу ей не мог.

Плот, хоть и стоял на воде, от русла находился далеко, волочили его через кусты и валежины. Трос и березовая вязь цеплялись за скрытые под водой коряжины, бревна буровили по галечнику. Виктор сам не впрягался — берег силы, плот тянули парни. Он брел рядом, хлюпая по воде, проваливаясь в ямы. Ботинки промокли, едва он отошел от костра, и теперь уже не имело значения, идти по берегу в обход или по воде — мокрее ноги не станут. Дождь все сыпал и сыпал, хоть и не лил, как утром. Брезентовый капюшон Виктор откинул: беспрерывный шум мешал сосредоточиться, — и теперь холодные струйки бежали по спине под свитером и плащом. Виктор поеживался, но терпел — знал, что терпеть осталось недолго: как только он встанет на плот и оттолкнется от берега, ни дождя, ни холода уже не будет замечать. Под береговым откосом светило яркое пламя. Там загодя натаскали сушняку. Костер поддерживал Путинцев, ему помогали обе девчонки. Свет нужен был Виктору, чтобы видеть хотя бы самые высокие буруны на середине протоки.

На излучине течение было не сильным, и ребята легко удерживали плот. Виктор заскочил на бревна. Взял шест. Мокрое древко было скользким и холодным. Он потоптался, выбирая поудобнее позу, слушая всем телом, как ходят под ногами счаленные бревна.

Виктор подал знак, и парни отпустили трос. Плот тихонько потащило мимо полузатопленных кустов, упругие ветки елозили по низу, толчки передавались бревнам. Потом днище заскребло по галечнику. Виктор налег на шест — плот отошел от берега, течение подхватило его. Виктор удерживал, не давал ему ходу, плыл медленно, вблизи береговой кромки, ожидая, когда трос выструнится на всю длину. Он ощущал редкие слабые толчки и мысленно представлял себе Антона, который травил канат, дважды обвитый вокруг лиственницы. Он почти видел, как трос впился в кору, продирая ее до живой древесины. Костер приближался, в его свете поверхность воды металлически сверкала, густо чернели тени волн. Плот сильно рвануло. Даже сквозь шум реки и ливня послышался хлесткий щелчок — это выструненный канат стегнул по воде. Виктор положил шест в заранее приготовленные укрючины, которые не позволят волнам смыть его. Неторопливо снял рулевое весло с упора, погрузил в воду. Немного выждал, не пуская плот от берега. Нужно было убедиться, что там, вверху, Антон закрепил канат надежно. Виктору все еще казалось, что трос туго скользит по лиственнице, врезаясь в древесину. Если сейчас пустить плот в быстрину, Антон может не удержать канат.

Но, похоже, что парень знал свое дело. Плот держался на месте. Виктор налег на весло. Сразу ему не удалось тронуться с места — вода бурлила между бревнами, готова была поставить плот креном, но уйти от берега не давала. Свет близкого костра пробивался сквозь