Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Далеко?

— Рядом. Оттуда уже костер видно. Ни хрена с ним не случится: не захочет околевать, приползет.

От боли в ноге Каберов скрипел зубами и мычал. Путинцев и Антон вдвоем приволокли его к костру, посадили под навес к теплу. Антон подправил костер, пламя почти лизало щеки и лоб Каберова, но он, похоже, не ощущал жара. Видимо, так натрудил ногу, что слышал сейчас одну только боль застарелой раны.

Антон повесил на таган чайник, и вода скоро начала клокотать. Сухари и заварка находились в палатке у девчат.

— Айка, — тихонько позвал Антон.

Айка, как будто и не спала, в ту же секунду высунулась из палатки, и только по ее глазам видно было, что она спросонья — даже раскрыть их как следует не может.

— Уже вставать? — она жмурилась и заслонялась ладошкой от яркого пламени.

— Гости у нас. Дай сахару, сухарей и заварки — и можешь дрыхнуть.

Путинцев видел, как Айка копошилась в рюкзаке, по ее движениям было понятно, что она так и не проснулась окончательно.

— Дай мне, — потребовал Антон. Айка машинально отдала ему рюкзак и тут же уткнулась на стланиковую постель. Она лежала поверх спальника в брюках а рубашке.

Путинцев умилился и позавидовал ей. Если бы он умел вот так спать! Теперь небось до утра не пошевелится.

Но он ошибся. Минуту спустя Айка уже сидела и, моргая глазами изумленно, но вполне осмысленно, смотрела на Каберова и Ступова, нежданно появившихся среди ночи.

Антон заварил чай и налил в четыре кружки. Ступов пил и ел не просто с аппетитом, а как человек, который спасался от голодной смерти. Каберов не притронулся к чаю, но уже отогрелся, понемногу приходил в себя. От одежды валил пар, ему нажгло ноги — кончиками пальцев он оттянул штанины, чтобы они не касались тела.

— Сбросьте брюки, — предложил Антон. — Моментально высохнут.

— Это точно, — подтвердил Ступов и первым стал раздеваться.

Подумав немного, разделся и Каберов.

Еще десять дней назад Путинцев не мог бы себе вообразить подобной сцены: Каберов и Ступов сидят под тентом, грея у костра волосатые ноги. Сейчас не находил в этом ничего особенного.

Из палатки вылез заспанный Витяня.

— Чай будешь пить? — спросил Антон.

Витяня отмахнулся от него и торопливо убежал под дождь — фигура его моментально размазалась в темноте. Он был босиком, в трусах. Назад возвратился так же, прыгая на худых розовых ногах.

— Бр-рр!!! Когда эта падла кончится? Чтоб ей пусто было, — выругал Витяня погоду.

Антон подал ему кружку чая. Витяня взял кусок сахару и сухарь.

— Сплю и во сне кошмары вижу. Чего человеку не хватало? — сказал он. — Оказывается, горячего чая. Это ты здорово придумал, Антон.

Он только сейчас заметил Каберова и Ступова.

— Антон, только честно, я проснулся или дрыхну?

— Дрыхнешь. Тебе привидения снятся.

— Привидения, — подтвердил Ступов. Он отогрелся, после первой кружки налил вторую и уже благодушно смотрел на происходящее, давешней злости и раздражения не было и в помине.

Из палаток на голоса повылазили остальные, все продрогли, озябли и спешили согреться горячим чаем.

По-прежнему была темень, шумела река и дождь неутомимо барабанил по тенту. Брезент провис, в нем скапливалась вода. То и дело она с шумом обрушивалась на угли. Головешки шипели и потрескивали, огонь вновь понемногу набирал силу. А наверху, в брезенте, опять собиралась вода.

Неожиданно все оживились, разговорились, перебивая друг друга, вспоминали забавные подробности, которых Путинцев либо вовсе не замечал, либо в свое время они не казались смешными. Когда толкали плот, Витяня оступился в яму и его накрыло бревнами, он даже нахлебаться успел, пока выбрался: У Герки с топорища слетел плохо насаженный топор и самого же обухом огрел по загорку. Все хохотали друг над другом. Придумывали такое, чего и не могло быть. Айка, сидя по-турецки у входа в палатку, заливалась смехом и нисколько не выглядела заспанной. Да и у остальных сон перебило. Может быть, эта разрядка была необходима им больше, чем отдых.

Посмеялись над Гришей: очень у него был забавный и очумелый вид, когда он скинул с плеча трос и рухнул на валежину возле костра. За ужином у него не хватило сил разжевать сухарь.

Отдохнувший Ступов тоже всех рассмешил, изображая, как они с Каберовым ползли по скользким глыбам и как он молил всевышнего, чтобы их утопило в ливне, раз уж они настолько глупые, что в этакую падеру оставили зимовье с печкой и нагретыми парами и потащились неведомо куда, неведомо зачем…

Оказывается, они вышли из зимовья вслед за Путинцевым, рассчитывали догнать его. Но у Каберова вскоре отказала нога. Возвращаться назад было поздно: они сбились с тропы, не знали, в какой стороне осталось зимовье, и брели наугад, без всякой надежды. Шли и ползли затем только, чтобы не окоченеть. Если бы случайно не увидели костер, неизвестно чем бы для них закончилась эта ночь.

Невольно все обратили внимание на изуродованную ногу Каберова: осколок двадцатипятилетней давности, располосовавший голень и колено, оставил глубокий шрам. Чудом было, что такая рана срослась и зажила.

В общем разговоре один лишь Каберов не участвовал, удивленно смотрел на всех, по-видимому, хотел понять причину веселья. Он часто поглядывал на Айку, которая точно приросла к месту.

Беспричинное веселье понемногу угасало.

— Куда геолог девался? — спохватился Ступов.

— Виктор Семенович переправился на остров, — сказал Гриша.

— Выходит, есть и утопающие и остров, — удивился Ступов.

— Выходит так, — подтвердил Антон.

Ступов посмотрел в темноту, откуда приносился неумолкающий рев.

— Бр-р! — он передернул плечами. — Под пулеметом не поплыл бы.

— Не всякий отважится, — согласился Антон.