Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

он стоял на берегу по колено в воде. Фасонная брезентовая курточка с узкими наплечниками-погонами облепила лопатки. Капюшон откинут, дождь сыпался на растрепанные волосы, прилипшие ко лбу и вискам.

«Красивый парень», — подумала она.

Таборщица и Владька с Минькой стояли в ожидании и попеременно смотрели на Дору, на Виктора и Антона, не зная, кто из них теперь примет команду на себя. Виктор сидел в стороне на вывороченной коряге, она чуть возвышалась над водой.

— Ты, — указал Виктор на Владьку, — и они обе, — кивнул на Дору и таборщицу.

Лиза собралась ступить на плот и съежилась, боязливо глядя на кипящие буруны — через них предстояло плыть.

— Назад! — остановил ее Виктор. — Соберите веревки, все, какие есть, нужно привязаться, иначе смоет.

Все побежали к палаткам, на берегу остались Антон и Виктор.

— Что тут произошло? — спросил Антон.

— А-а, — махнул рукою Виктор.

— Он до сих пор в себя не пришел. Кричит — все погибли.

Возвратились отрядники с обрывками веревок, притащили рацию и приборы — самое дорогое из отрядного имущества. Виктор прикрепил концы веревок за бревна, показал, как делать петлю вокруг пояса. Ящик с рацией тоже привязали.

Таборщицу трясло, руки не слушались ее. Виктор помог ей привязаться.

— Вы чего ждете?! — спросил Владьку и Дору. Они не тронулись с места. — Живо!

Дора отрицательно мотала головой.

— Я — после.

— Садись. — Виктор насильно подтолкнул ее к плоту.

— Не командуй! — Она вырвала руку.

— Садись — ты и ты, — попеременно показала на Владьку и Миньку.

Минька вскочил на плот, торопливо стал обвязывать веревку вокруг пояса. Владька не двинулся с места, стоял набычившись.

— Ну! — Дора вышла из терпения. — Тебя еще будем ждать.

Владька с неохотою покорился.

Виктор и Дора помогли Антону отчалить от берега.

10

Дора забрела в воду до затопленной береговой кромки. За ней начиналась быстрина, идти дальше опасно. Дождь мешал разглядеть, что происходит на том берегу. Почему не отчаливают? Видимо, Антон не отваживался идти во второй рейс без передышки — собирался с духом. Мысленно Дора посочувствовала ему: ее продирал нервный озноб, когда она смотрела на пенистые буруны. Если бы выбор зависел от нее, Дора предпочла бы остаться на острове, ждать, когда погода наладится и вода спадет. Но со вчерашнего вечера, с тех пор, как к ним переправился Виктор, она уже ничего не решала. Оставалось только надеяться, что переправа на плоту и на этот раз пройдет удачно.

За последние полчаса-час — она не знала — Дора издергалась, изнервничалась, не было сил поднимать ноги, волочила их, превозмогая пудовую тяжесть сапог и упругую силу течения.

«Наладим связь с базой — подам рапорт. Пусть Никитин ставит начальником кого хочет. Хоть Карпунина, — подумала она. — Скорее бы только все кончилось».

Что именно «все», она и сама толком не знала — ливень, наводнение, страхи, заботы об отряде.

— Сильно устал? — Дора опустилась на валежину рядом с Виктором.

Оба молчали, вглядываясь в противоположный берег.

— Какого дьявола копошатся там! — сказал он.

— Успеют. Теперь успеют. Не бросят же нас на острове.

«Теперь» для нее означало — после того, как перевезли остальных. Что там ни говори, а заботы об отряде лежали на ней тяжким грузом. За себя хотя и страшно, но это уже совсем другой страх.

«А Виктор, — подумалось ей, — что он чувствует сейчас? Почему, собственно, он должен расплачиваться за мое головотяпство?»

Машинально взглянула на свои и его ноги почти в одинаковых резиновых сапогах, — ее были на три размера больше чем нужно, — одинаково погруженные в воду. Холода она не замечала. Вода в сапоги начерпалась давно. Да ей просто не до того было, чтобы еще и холод замечать. На самом деле ноги сильно остыли. Это она ощутила сейчас, когда вспомнила про них. Хорошо бы переобуться, выжать носки, но ей не хотелось даже шевелиться.

Виктор сидел, как-то странно опершись рукой на валежину, откинув корпус и распрямив ноги, будто стремился вытянуть их на всю длину. Он не спускал глаз с той стороны. Только навряд ли мог что-либо видеть сейчас: дождь внезапно усилился, в нем размазались очертания берега.

— Наверное, пережидают, — предположила Дора. — Должно же когда-нибудь затихнуть.

Виктор не шелохнулся, не изменил неловкой позы, видимо, не расслышал ее. Только вовсе он никуда не вглядывается — глаза зажмурены. Дождь хлещет по его открытому лицу. И вдруг совершенно отчетливо, будто она побывала в его шкуре, Дора представила себе нестерпимую звериную боль, которую он испытывает сейчас, пытается скрыть от нее. Она совсем позабыла, что он болен. Зачем-то нужны же ему горячие ванны?

Боязливо, легонько притронулась к его плечу — он вздрогнул, открыл глаза. Улыбнулся ей. Но его улыбка уже не могла обмануть ее.

— Подожди. Я сбегаю — в аптечке должен быть анальгин.

— Анальгин? К дьяволу анальгин!

— Тебе же больно.

— Некогда бегать — плывут, — кивнул Виктор в сторону реки.

В самом деле, плот достиг уже середины протоки. Он едва виднелся в густой пелене дождя. Невозможно разглядеть, кто управлял веслом, только не Антон: того ни с кем невозможно было спутать.

«Господи! Не Владька ли», — напугалась она.

Виктор тоже увидел, что на плоту стоит кто-то другой, и встревожился. Когда паром еще немного приблизился, узнал своего тезку — задиру Витяню. Неужели Антон струсил? Не похоже — тот из самолюбия превозможет себя, но страху не покажет. У Виктора сжалось сердце от недоброго предчувствия. На Витяню он не надеялся. У мальчишки и силенки не хватит, как-никак весло пудовое.

Плот приближался к опасному месту. Однако Витяня не спасовал. По-кошачьи подпрыгнул, налег на весло сверху всей тяжестью — вырвал лопасть из воды. Плот по инерции соскользнул с валуна.

У Виктора даже пот выступил от напряжения. Промедли Витяня секунду, толстенное весло разнесло бы