Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

омытые дождем головешки. Свайный помост с палаткою возвышался на прежнем месте. Там тихо, никаких признаков тревоги. Может быть, шум и крик приснились ему? И только вода, хлюпающая под ногами, свидетельствовала: что-то произошло.

Под навесом Виктор увидел Дору. Спросонья она смотрела на него непонимающими глазами. Потом в них сверкнула догадка.

— Лиственница!

Они побежали к оголовью острова. На том месте, где накануне стояла лиственница, топорщились корни с вывороченным пластом каменистой почвы. Ошкуренные стволы, из которых был нагроможден залом, растащило вдоль берега. Одну лесину поставило комлем вверх, она держалась ненадежно, опираясь на две молоденькие елки. Гигантская лесина, падая, придавила и поломала множество осин и елей. В том месте, где она лежала теперь, образовался коридор, точно просека.

Следы погрома, произведенного водой, хлынувшей через остров, успокоили Дору. Самого страшного, чего она опасалась — паники, — не случилось. Ребята в верхней палатке попросту ничего не услышали — спят, как сурки. Пора будить и начинать переправу. Теперь, когда она знала причину тревоги, мир снова стал прост: идешь сквозь туман и дождь, и перед тобой отступает неизвестность, появляются глыбы, колдобины, кусты, валежник…

И вдруг Дора вспомнила про Владьку — куда он исчез, почему его не было возле костра?

— Бежим! — Она схватила Виктора за руку.

Они достигли палаток, когда в кустах послышался шум, кто-то ломился навстречу им сквозь частый ельник. Оказалось — Владька. Лицо у него было в крови.

— Что случилось?!

— Плот… Карпунин… — сказал тот.

Виктор через кусты кинулся к берегу, он все понял. Вода в ельнике поднялась выше колен, не давала бежать.

Карпунин уже отчалил плот, взялся за кормовое весло.

Виктор полез было в реку, но его сбило течением.

— Назад! Назад!!! Сволочь!

Карпунин находился всего в десяти метрах, но был недосягаем. Виктор хорошо видел лицо коллектора под брезентовым капюшоном — без единой кровинки, ошалелый, растерянный взгляд.

Карпунин то хватался за шест, то опять за весло — плот рывками бросало в стороны. Один раз поставило почти на попа, и Карпунин едва не соскользнул с бревен. Потом у него пошло на лад — плот начал удаляться.

Дора стояла на полшага сзади Виктора.

— Пистолет! — он протянул руку так уверенно, словно ждал, что она немедленно вложит в его ладонь оружие. Сам не сводил глаз с Карпунина.

— Пистолет! — нетерпеливо повторил он.

— Какой пистолет? У меня нет пистолета.

— Неси из палатки!

— И в палатке нет.

Плот уносило все дальше и дальше к тому берегу, в дождевой пелене размазалась фигура Карпунина.

Позади Виктора и Доры появились остальные, молча наблюдали за поединком на воде. Плот посадило на валун — Карпунин выпустил весло, ничком распластался на бревнах. Рывком каната плот сорвало с камня. Некоторое время нельзя было понять, невредим Карпунин или же его смыло волной. Потом он опять появился у весла. Плот уверенно приближался к противоположному берегу. Там появились люди, кто-то забрел в воду, бросил Карпунину конец веревки.

— Почему у тебя нет оружия? — спросил Виктор. — Ты начальник отряда — тебе положено.

— Я не стала брать. Зачем?

8

Руки у него тряслись, горячий чай выплескивался на колени, но он не замечал этого. Так и не смог сделать ни одного глотка — зубы стучали по эмалированной кружке. Он все время улыбался и бессмысленно смотрел на костер и на людей, окруживших его.

— Что там произошло?

Видимо, вопрос не доходил до сознания.

Путинцев раскупорил фляжку, выплеснул из кружки чай и налил коньяку. Карпунин проглотил двумя глотками, несколько капель повисли на небритом подбородке. С ним началась истерика, лающий идиотский смех тряс его. Бессмысленное смеющееся лицо выглядело диким. Он медленно приходил в себя, и судороги смеха стирались с лица.

— Что там произошло?!

— Они утонули! Я всю ночь не спал, дежурил. Вода хлынула валом — все смыло. Я успел…

— Но там же люди на берегу. Кто утонул?

— Все. — Карпунин потерянно улыбнулся, но посмотрел вокруг уже осмысленно, будто заподозрил неладное. — Я кричал, чтобы спасались…

— Там сейчас пятеро, — сказал Антон. — А сколько было в отряде?! — прокричал он Карпунину, как глухому. — Кто утонул?! — Антон схватил его за грудки и тряс изо всей силы, так, что у Карпунина голова металась из стороны в сторону. Но он молчал, непонимающе хлопая глазами.

— Да никто там не утонул, — изумленно расширив глаза, сказала Айка. — Он же струсил. Неужели не ясно? Сбежал!

Карпунин вымученно улыбнулся, будто ему от боли свело губы. Но все же это была улыбка.

— Неправда. Я не струсил. Я предупреждал, чтобы не раздевались на ночь. Не послушались. Когда хлынула вода, никто не успел. Один я…

Больше всего ему хотелось сейчас, чтобы все так и было, как вообразилось ему: остальные погибли, он один спасся.

— Судить его надо — он товарищей бросил, — Айка по-прежнему смотрела на Карпунина выкругленными глазами.

— Я предупреждал…

Но Карпунина уже не слушали, все побежали на берег, где остался плот. Кому-то нужно было переправляться на остров.

Дождь заметно поредел. Плот достиг середины протоки, а хорошо видно было, как напрягается Антон, удерживая весло под нужным углом. Трос точно выравнивал волны, срезая макушки. Сейчас, при утреннем свете, все выглядело куда проще, чем вчерашняя переправа. И только взбешенные буруны над затопленными камнями вблизи противоположного берега пугали: не опрокинулся бы на них плот.

Айка стояла у самого берега. От напряжения перестала дышать. Путинцев руками обхватил ее за плечи: боялся как бы она не бросилась в реку. Но она даже не шелохнулась. Когда плот проскочил через опасные гребни, Айка облегченно вздохнула и улыбнулась Путинцеву такой измученной улыбкой, точно это она переправлялась.

9

Дора не удивилась, словно заранее знала, что незнакомый, невесть откуда явившийся долговязый парень переплывет через протоку. Сейчас