Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

Первого Мая я не была на Софийской улице, я была с Олей на утреннике у нас в ВЭИ, жалко было не пойти, был кукольный театр, что ей очень понравилось, и давали подарки. Я обещала, что приду не на Первое Мая, а на Пасху, 6-го. 2-го мая водила ее в детский театр, смотрели «Кот в сапогах». Дочка и я остались довольны. Доченька сейчас много гуляет, просто невозможно ее с улицы дозваться. Целый день играет с девочками на солнышке. Погода, как будто, установилась: тепло и солнечно.

Ты собираешься мне выслать сахар, и так много, но ничего, он придет, когда ты уже будешь в Москве, и это будет очень кстати. Твою посылку я еще не получила, только бы она не пропала, это случается. Ты купил мне туфли замшевые – это очень хорошо, но ты их мне по почте не посылай, а лучше сам привези, жаль будет, если они пропадут: замшевую обувь я когда-то больше всего любила. Ты собираешься мне купить еще сандалеты на деревянной подошве, это тоже очень хорошо, летом в них ходить удобно и не жарко. У нас в Москве многие дамы ходят в них, вероятно, тоже присланы. А еще ходят в туфлях на пробковой подошве, это тоже заграничная обувь.

Дорогушечка мой, знаешь ли ты, что в Москве затемнение сняли 30 апреля, теперь мы не маскируемся, и на улицах горит свет. Это так приятно после четырех лет темноты! А 2-го мая так громко, как никогда, стройными залпами орудий было ознаменовано взятие Берлина. Эта радостная весть так взволновала меня, что ночью я не могла долго уснуть. Кажется, что кончится война в ближайшие дни. Скорей бы, скорей! И ты, мой любимый, вернешься ко мне. Но скоро ли тебя отпустят после окончания войны?

Я здорова вполне, дорогой, а когда ты приедешь, то буду еще здоровей.

Огород я не взяла, нет смысла. Но и без него обойдемся. Ходят слухи, что на Пасху будем гулять два дня. Но это пока только слухи.

Ну, пока все. До свидания, милый. Приезжай же скорей. Жду тебя! (…) Будь здоров и счастлив! Бог хранит тебя! (…)

Дочка целует и обнимает тебя.

Твоя любящая тебя, навсегда твоя Тамара».

На обложке майского «Огонька» 1945 г. тот самый салют в честь взятия Берлина:

Вот еще интересный вопрос. Бабушка пишет: «Ходят слухи, что на Пасху будем гулять два дня», т.е. добавят еще выходной к Пасхе? Что, при Сталине разрешили праздновать Пасху, как, например, долго запрещаемый Новый год, да еще и выходные дополнительные давали? Уж не у кого спросить… Она пришлась в том году на 6 мая, салют в честь взятия Берлина был Великую Среду, затемнение сняли в Великий Понедельник, на улицах стал гореть свет.

«4 мая 45 г.

Дорогая Руша!

Спешу ответить коротенько на твое письмо от 21 апреля. Оно дошло ко мне за 10 дней. Я очень рад, что ты пришла в нормальное настроение: я понимал тебя и знал, что рано или поздно ты получишь мои письма, и все будет в порядке.

Для начала поздравляю тебя с большой победой Красной Армии – со взятием Берлина, этим историческим днем, который знаменует скорое окончание войны и возвращение всех нас по домам к своим родным, близким и любимым.

1 мая были у нас обычные торжества и вечером большой банкет. Был я с Володей и Линой. Все было очень хорошо, но эти танцы, на которых я был только свидетелем!

Днем я смотрел фильм «Серенада солнечной долины», кажется, в шестой раз уже, и опять с неизменным удовольствием. Весь апрель и эти дни мая у нас стоит холодная погода с перемежающимися дождями, но, тем не менее, все уже давным-давно зелено.

Я очень рад, что ты получила мое фото. Но вместе с ним я высылал тебе фото Будапештского Парламента – его-то ты и не получила. Теперь я тебе высылаю еще два фото, но от дальнейшей высылки видов Будапешта воздержусь. Пусть тебя не смущает присутствие на этом фото некой Кати, подруги Лины, которая, как и Лина, уезжает отсюда в ближайшие дни и по тем же причинам (беременность? – Н.В.). Скоро ожидай Лину к себе в гости.

Ну, хорошо, Рушенька, на этом заканчиваю. Будь здорова, весела и энергична. Дочурку целуй. А я целую тебя крепко, горячо и нежно, как всегда, и остаюсь любящий тебя твой муж Димитрий».

И Победа пришла – в ночь на Светлую Среду пасхальной седмицы, как несколько раз предрекала Тамара… Она вообще умела предсказывать, моя бабушка… Вот оно, это письмо, это бесценное свидетельство очевидца, написанное сразу же – не приукрашенное или дополненное когда-нибудь впоследствии воспоминание.

«Москва

Суббота, 12 мая 1945 г.

Любимый!

Поздравляю тебя с великим праздником Победы! Наконец-то этот долгожданный день пришел и принес нам эту великую радость! У нас в Институте слушали 8 мая радиопередачу из Англии, речь Черчилля, которую мы тут же перевели. Так что у нас ждали с часу на час этого известия. Если б ты знал, как радовался народ этому величайшему событию! В два часа ночи, после передачи по радио акта о капитуляции, на улице поднялось такое оживление, и люди, несмотря на ранний час, все устремились на Красную площадь, и уже в 5 часов утра она была полна народа. Особенно много было у вокзалов, где люди встречали случайно в этот день прибывших фронтовиков и изливали на них свою радость, выражаемую, например, в подбрасывании в воздух этих попавшихся военных. Ну, такое было оживление, что трудно передать! Трамваи и метро были переполнены, потому что в такой день никто не мог усидеть дома. День был солнечный, но холодный, и так радостны были лица людей! Правда, встречались и плачущие люди – те, которые потеряли родных и близких. Их горе в этот общий день радости, среди общего ликования, было безудержно. Редко можно встретить рыдающих людей на улице, но в этот день радость была бурной, и горе людей, потерявших близких, тоже не могло скрыться и лилось.

В час дня мы были у Ольги Павловны. Рома тоже был там, но он должен был уехать в командировку в Одессу. В тот же день Мура его проводила. К вечеру пришла Мурина приятельница Татьяна с мужем, и мы отпраздновали Победу, выпили, произнеся соответствующие тосты. В 8 часов