Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

В 10 часов вечера Москва была незабываемо красива: тысячи разноцветных прожекторов – голубых, лиловых, зеленых и других – переплелись красивой сеткой в небе, и грянуло тридцать громовых залпов из орудий, много цветных ракет взлетело в освещенное прожекторами небо – уж такое красивое зрелище! А после салюта самолеты выбрасывали гирлянды цветных ракет – это тоже было замечательно красиво. Торжество продолжалось до утра.

Дорогой! Огромна моя радость, но я, все же, буду спокойна только тогда, когда получу от тебя письмо, датированное после 9 мая, а окончательно спокойна только, когда буду с тобой. Молю Бога, чтобы Он скорей вернул мне тебя («Он» сначала было написано со строчной буквы, но потом исправлено на заглавную – Н.В.).

Ну, до свидания, любимый, мой муж дорогой. Жду тебя с нетерпением. Приезжай же скорей. Дочка твоя, как только ей сказали, что кончилась война, сразу же спросила, почему папа ее не едет. Она, глупышка, думала, что папа молниеносно будет с ней, как только война закончится. На ее вопрос, часто задаваемый, скоро ли приедет ее папа, я всегда отвечала, что папа приедет, когда кончится война. И вот война кончилась, и дочь ждет своего папу, радости видеть которого была лишена четыре года.

Горячо целую и обнимаю тебя (…). Скорей же милый, приезжай же, ведь заждались тебя!

Будь здоров и счастлив. Бог хранит тебя. Жду тебя. Очень жду (…).

Твоя любящая тебя бесконечно жена Тамара».

Но Олечка жестоко ошибалась. Приказ об увольнении ее папы из армии будет подписан ровно через год и один день после даты написания этого письма. Но пока никто еще об этом не подозревает – люди ослеплены и оглушены небывалой радостью. Димитрий пишет жене:

«18 мая 1945 года.

Рушенька моя дорогая!

С победой тебя, родная!

Со славной, чудесной победой, пришедшей после стольких лет страданий и испытаний, в сиянии великого подвига нашего народа. Как ликовала Москва, я догадываюсь и слышал по радио эти крики «ура» во время салюта в честь победы. У нас было то же. После того, как в два часа ночи объявили по радио о капитуляции Германии, поднялось невообразимое: беспорядочная стрельба из всех видов оружия, крики ура, поздравления, появилось на сцену вино, песни. Зенитчики открыли огонь, точно в воздухе была, по крайней мере, сотня вражеских самолетов. На другой день, 9-го, митинг, затем торжественный обед. Увы, заступив в 8 вечера 8-го числа, в этот день я был дежурным и не мог вполне предаться ликованию, но хлопот имел достаточно. По истечении суток дежурства насилу добился себе сменщика – настолько все подгуляли. Последнее мое дежурство во время войны! Восьмое мая было для меня отмечено еще и тем, что я получил медаль «За оборону Кавказа», с чем ты можешь меня и поздравить. Мне дорога эта память о тех суровых днях…».

Прощается «до скорого свидания», но – да! – пройдет еще целый год…

«Месяцы так бесконечно длинны…»

«16 мая 1945 г.

Москва

Мой дорогой Димушенька!

Сердечно благодарю тебя за поздравления и пожелания по случаю дня рождения нашей дочки. Тебя тоже поздравляю и желаю скорейшей нашей встречи. Это мое самое горячее желание.

Я очень рада, что фото дочки до тебя дошло так быстро, а я так боялась, что оно и к 1 мая не успеет дойти. Дорогуша мой, война кончилась, и у меня теперь единственная мысль: когда же я увижу тебя? Ты мне что-то никогда и ничего не пишешь о своих планах на будущее, неужели ты даже и предположить ничего не можешь? Но все равно я знаю, что осталось ждать уже недолго, что уж теперь-то я все равно скоро тебя увижу.

Димуша, меня очень рассмешило твое воспоминание о том, как ты нес Олю по переулку и так мчался с ней, и очень понравилось мне, как она тебе ответила. Я так рада, что ты хоть теперь имеешь возможность любоваться дочкой. Только у нее глаза все-таки твои, а не мои.

Ты мне выслал сахарную посылку, и даже еще собираешься, это очень и очень хорошо. Конечно, твоя мама нуждается в этом продукте, и, безусловно, я с ней поделюсь.

Мне твои рассуждения, связанные со смертью Пекеля, очень понравились, но, все же, я остаюсь при своем: мне было жаль его, хотя я его и не любила, и совсем не потому, что завидовала: он не был счастлив так, чтобы завидовать ему. Я гораздо счастливее, да и вообще, мой хороший, напрасно ты думаешь, что я могу кому-нибудь завидовать. В сердце своем я иногда пыталась найти это чувство, но никогда не находила. Верь мне!

Пока до свидания. Но как я хочу нашей встречи! Мое сердце преисполнено такой нежности к тебе. (…) Жду тебя очень-очень. Дочка тоже целует и обнимает папочку «своёво». Будь здоров, любимый. Бог хранит тебя.

Твоя любящая тебя жена Тамара».

«Москва,

24 мая 1945 г.

Мой любимый Димуша!

Вчера получила твое письмо от 18 мая. Благодарю тебя и крепко целую за поздравления и пожелания. Тебя я тоже поздравляю с получением медали «За оборону Кавказа». Получил ли ты мое поздравительное письмо с днем Победы? Да, наконец-то кончилась эта ужасная война, и наконец-то близок день, когда ты навсегда будешь со мной. Наконец-то я прижму к сердцу своего дорогого мужа, чтоб никогда уже не расстаться. Какая великая радость – вновь обрести счастье, так надолго отнятое от нас! После многих испытаний и всего пережитого – снова с тобой, снова с тем, кто дороже всего на свете. Радость моя безмерна, и если б знал ты, с каким нетерпением я жду тебя! Да и дочь твоя очень ждет тебя, только и говорит о тебе. Наверное, ты о ней много думаешь, и ей передается. Уж очень она скучает по тебе.

26 мая, т.е. день рождения дочки, переношу на воскресенье, 27 мая. Будут бабушка Оля, Мура, Татьяна – Мурина приятельница. Очень жаль, что твоя посылка с конфектами и пряниками еще не пришла. Но я все жду чуда, не теряю надежды, что она за эти дни придет. Милый, какие красивые письма ты пишешь, будто писатель какой! Ну, очень хорошо!

20 мая была у твоей мамы без Олечки,