Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

Я вдохнула мед ее духов, почувствовала, как он обволакивает меня.

«Она держала для меня комнату», — подумала я.

Магазин

Зданию, где жила Виктория, было почти сто лет, четыре этажа из кремово-белого камня с замысловатыми резными колоннами, поднимающимися вдоль стен, изящными изгибами и зазубринами, выгравированными под каждым окном. Он был похож на замок, стоящий посреди шумного города.

— Раньше здесь был универмаг, — сказала Виктория, распахивая тяжелые двери, за которыми сверкал современный вестибюль. Полы были выложены блестящей плиткой; в центре на стеклянном столике стояла ваза с высокими цветами, лишенными запаха. Имитация, поняла я, но невероятно реалистичная. Все было сияющим, безупречным, ничего, что могло бы зацепить ваши пальцы или мысли. Контраст между видом снаружи и внутри обескураживал, но, похоже, Виктория этого не замечала. Она помахала рукой молодой женщине, сидевшей за глянцевой стойкой.

— Добрый день, мисс Уингейт, — приветствовала та, старательно избегая взгляда на мою одежду.

— Как все прошло, Бекки? — поинтересовалась Виктория.

Глаза молодой женщины широко распахнулись.

— Невероятно! — воскликнула она, позабыв о профессиональном этикете. — У нас свидание в пятницу вечером. Спасибо огромное, мисс Уингейт!

— Очень рада, что это сработало.

Виктория провела меня по коридору к лифту.

— Бекки у нас консьерж, — понизила она голос. — Ей было трудно обратить на себя внимание одного молодого человека, я немного посодействовала с помощью ароматов.

Она мило улыбнулась. А мои мысли сразу улетели к Фишеру. Смогла бы я удержать его, если бы воспользовалась запахами, а не просто изучала их? Может быть, та девушка была умнее и знала, что делать? Эта мысль захватила мой разум и намертво засела в нем.

Двери лифта бесшумно открылись. Мы вошли в сочетанный аромат пихты и цитруса, настолько тонкий, что он, казалось, жил в деревянных панелях.

Виктория смотрела на меня.

— Тебе нравится?

Я кивнула. Почувствовала, как с меня смываются запахи города.

— Одна из моих разработок — обонятельный переход от общественной жизни к частной. Это помогает напомнить людям, что они дома.

— Ты создала это? Специально?

— Конечно. Это и есть моя работа, — улыбнулась она.

Оглядевшись, я увидела напротив кнопок лифта указатели, оставшиеся с тех пор, когда здание еще было универмагом. На них был перечень отделов: мужская одежда, женская одежда, парфюмерия. Я указала на последний пункт:

— Вот это бы тебе подошло идеально.

На секунду ее глаза потемнели, но потом она улыбнулась:

— Мы будем на верхнем этаже. А духи в универмагах всегда ставят внизу, у входа, словно приветствуя посетителей и делая так, чтобы все необходимые покупки показались им не столь уж дорогими. Но да, мне нравится знать, что когда-то здесь был парфюмерный отдел.

Она сказала «мы», я это отметила.

Двери лифта бесшумно закрылись за нашими спинами, потом мы прошли по коридору, устланному толстым ковром. Виктория отперла дверь в комнату с высоченным потолком, отполированными темными деревянными полами и белыми стенами, похожими на лист бумаги. Дальняя стена представляла собой одно гигантское окно, разделенное прямыми черными линиями и закрытое белыми занавесками, столь тонкими, что можно было разглядеть смутные очертания горизонта.

Виктория сбросила туфли:

— Я стараюсь беречь полы.

Без каблуков она казалась совсем миниатюрной. Двигаясь в сторону окна, она шла медленно, мелкими шажочками, переставляя стопы практически по одной линии. Она отодвинула занавески, и поздний вечерний свет залил комнату. На другой стороне улицы виднелась стеклянная коробка современного здания, отражающего наше, как зеркало. Изгибы старинного дома Виктории в этом отражении, словно запечатленные для вечности, приобретали особую значимость.

Я шагнула вперед, и мои теннисные туфли заскрипели по полу. Поспешно сняла их и огляделась в поисках места, куда их можно было бы спрятать. Они казались совершенно неуместными в этой прекрасной комнате.

Виктория увидела мое смущение:

— Чувствуй себя как дома. Пойду переоденусь.

Я поставила туфли в шкаф рядом с обувью Виктории, затем прошла в гостиную и села на черный кожаный диван. Здесь все отличалось от хостела и от бухты. Ни болтовни соседей по комнате, ни шума рыбацких лодок. Только поток машин, проносящихся мимо, и теплый мед духов Виктории.

На столике рядом с диваном стоял телефон, и меня охватило чувство вины. Я не звонила Колетт и Генри с тех пор, как узнала правду о Фишере. Убеждала себя, что у меня нет лишних денег. Но реальность была такова, что каждый раз, подходя к телефону, я вспоминала рассказ Генри о Колетт, которая последовала за ним через всю страну, и о его эмоциях, когда он увидел ее идущей по той грязной дороге.

«Лучший момент в моей жизни».

Я думала, у нас с Фишером будет так же. Мне было невыносимо признаться Генри и Колетт, что я потерпела неудачу.

Но сейчас у меня было что им рассказать и чем можно гордиться. Я нашла свою мать — прекрасную успешную женщину, и она приняла меня. Этой новостью хотелось поделиться.

Осторожно, на цыпочках прошла в конец коридора.

— Ты не будешь возражать, если я воспользуюсь телефоном? — спросила я закрытую дверь.

— Валяй, — послышался приглушенный ответ.

Колетт сняла трубку после первого гудка.

— Ну наконец-то! С тобой все хорошо?

— Я нашла Викторию, — ответила я. — Свою мать.

— О, — проговорила она растерянно, но затем ее голос снова потеплел. — Как это было?

Любовь в голосе Колетт вернула меня обратно в бухту. В мгновение ока я очутилась на кухне, окруженная запахами теста для хлеба и Доджа, а также слабым ароматом лавандового мыла. Я открыла было рот, готовая все рассказать…

«Я потеряла Фишера. Меня зовут Вайолет. И я не знаю, где правда, где ложь».

…Но потом остановила себя. Колетт была отважной путешественницей. Возможно, я не заполучу любовь всей моей жизни, как она, но не сдамся и не вернусь домой ни с чем. Здесь было что завоевывать.

— Пока поживу у Виктории, — сказала я. — Здесь есть телефон, я смогу звонить вам чаще.

— Я запишу номер прямо в своем сотовом. — Слова Колетт заставили меня улыбнуться. Это была очередная хитрая уловка, способная заставить Генри пустить современные технологии в бухту.

— Какая она? — спросила Колетт. И я вернулась мыслями в город.

— Красивая. Умная. Мы обедали в модном ресторане, нам подали суп, где моллюски плавали прямо в раковинах.

— Хм, — удивилась Колетт. — А мы обычно чистим их для наших клиентов.

— Знаю, — улыбнулась я, слыша неприкрытую гордость в ее голосе.

— Ты нашла Фишера?

После недолгой паузы я спросила:

— Как Додж?

Колетт помолчала, словно решая, стоит ли позволять мне сменить тему.

— Да что