Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

стороны от шкафа, вдоль стены от пола до потолка располагались полки, напоминающие соты. В каждой ячейке стоял маленький флакон — из синего, зеленого, желтого и прозрачного стекла.

— Моя коллекция духов, — объяснила Виктория. — Собирать ее начала, когда мне было примерно столько лет, сколько тебе сейчас.

Я подошла, провела пальцем по граненому краю одного из флаконов, рассмотрела жидкость. Внутри не было никаких ароматических бумаг.

— Они прекрасны, — пробормотала я.

— Обычно занавески закрыты, чтобы защитить духи от солнца, но я люблю просыпаться от игры света на них. Это настоящее утреннее шоу. А теперь давай найдем тебе что-то более веселое, чем толстовка.

Виктория открыла шкаф. Я сидела на кровати, пока она носила мне вещи, одну за другой, каждый раз проходя мимо флаконов. Мне казалось, что они наблюдают за ней, тянутся к ней. Любят ее.

«На этот раз никаких закрытых ящичков, — подумала я. — Никаких секретов».

Оказалось, что у нас с Викторией почти один размер. Она дала мне элегантные джинсы темно-синего цвета, плотнее, чем все, что я когда-либо носила. Взглянув на себя в зеркало, я с удивлением обнаружила стройную линию ног и бедер. Мой гардероб завершил свободный белый свитер, мягкий, как цыпленок.

— Мы не станем заморачивать тебя рабочим процессом, — сказала Виктория. — Мы назовем это днем «Возьми-свою-дочь-на-работу»!

Виктория вела машину, держа одну руку на руле, другой жестикулируя. Ее голос мчался вместе с двигателем. Сегодня у нее были прямые волосы и легкий аромат — больше воздуха, чем меда.

— Ты, наверное, заметила, что в городе не все пахнет приятно, — усмехнулась она. — Моя работа — улучшать запах вещей, потому что, когда они пахнут хорошо, люди тратят больше денег. Они, конечно, об этом не догадываются. Им кажется, что они купили рубашку, так как она им подошла, или диван, потому что он удобный. Но на самом деле мы заставляем их сделать это.

Она вынула свою дорожную кружку из подстаканника и, сделав быстрый глоток, поменяла полосу движения.

— Честно говоря, мы делаем то же, что и природа. У цветка есть аромат по единственной причине — чтобы привлечь того, кто его опыляет. Животные используют запахи для общения. Разница в том, что они обращают внимание на эти сообщения, а люди — нет. — Она поставила кружку на место и задумчиво посмотрела на меня. — Думаю, ты отличаешься от них.

«Конечно, отличаюсь. Грязный нюхач. Мисс Пигги».

— Мы говорим на языке, о существовании которого другие люди даже не подозревают. В отелях я предлагаю ароматы, которые дают ощущение дома или, наоборот, заставляют чувствовать себя моложе, увереннее, сексуальнее. Зависит от того, что требуется отелю. — Она была поглощена этой темой, ее глаза блестели. — Нужно подобрать аромат к месту, иначе он не сработает. Поставьте розы в отдел мужской одежды — и проблемы вам гарантированы. В Нью-Йорке есть большие магазины, которые имеют свой запах для каждого отдела. Вот насколько аккуратным и точным нужно быть в этом бизнесе.

Мы въехали на подземную парковку и поднялись на лифте в магазин. Когда дверь открылась, меня встретил аромат, вызвавший у меня ассоциацию с нежно-розовым рассветом. Оглядевшись, я увидела белоснежные кресла и диваны величиной с кровать, стеклянные вазы и серебряные рамы для картин. Уверенные, хорошо одетые женщины кружили по помещению, рассматривая свечу здесь, подушку там. Мне сразу сделалось неуютно, даже в одежде Виктории.

— Мне нужно поговорить с менеджером, — сказала Виктория. — Собираюсь проверить отчеты о продажах и посмотреть, как у нас идут дела. Пока меня не будет, можешь исследовать и наблюдать. Потом расскажешь мне, что ты об этом думаешь, ладно?

Я бродила вокруг, пытаясь сориентироваться. Прошла мимо металлической подставки для зонтиков, которая напомнила мне рыболовное ведро Генри, но цена ее была больше, чем недельное пребывание в хостеле. На стене висели зеркала в рамах разных размеров и форм, но мое отражение в одежде Виктории не имело смысла ни в одном из них. Повернувшись к ним спиной, заметила в глубине магазина стол. Он выглядел точно так же, как тот, что был у нас в хижине, необработанный, с толстыми прямыми ногами и прочной деревянной доской сверху. Я почти инстинктивно пошла к нему, словно гонимая волной, закрыла глаза и провела кончиками пальцев по шершавой поверхности. Вдохнула, надеясь уловить запах древесного дыма или хлебных дрожжей. Но там ничего подобного не было — только дерево, «отстиранное» начисто, как простыни на моей кровати прошлой ночью.

— Тебе не нравится его запах?

Открыв глаза, я увидела Викторию, с любопытством глядящую на меня.

— Все прекрасно.

— Хорошо, но я хочу знать, что ты думаешь.

— Просто… — Я замялась и чуть слышно добавила: — Здесь не пахнет домом.

— Так, — кивнула она. — Как ты это определила?

Вопрос показался мне странным. Дом пахнет домом из-за вещей, которые в нем находятся. Нельзя заставить вещи пахнуть домом. И вообще, дом не идеален.

— Но может стать таким. В этом и заключается наша работа. — Легкая довольная улыбка осветила ее лицо. Она смотрела на меня, чуть склонив голову набок. Потом подошла, взяла за локоть и сказала негромко: — Продажи хороши, но хотелось бы их увеличить. В нашем распоряжении все запахи мира. Что бы ты сделала?

Было понятно, что это проверка. И мне отчаянно хотелось ее пройти. Мое обоняние не представлялось Виктории чем-то странным, но если я докажу, что умею его правильно использовать, вероятно, стану в ее глазах особенной. Может быть, это заставит ее полюбить меня и удержать рядом.

Я обвела взглядом помещение, мой нос был в полной боевой готовности. Повсюду покупатели перебирали товары. В голове у меня звучал голос Фишера: «Люди контролируют свои лица, но забывают о своих руках».

«Не думай о Фишере», — повторила я себе.

Тем не менее обратила внимание на руки покупателей. Вот пальцы одной женщины пробежались по мягкому одеялу, а другой — по изогнутым линиям серебряного подсвечника. Им было любопытно, но не более того.

В воздухе витал легкий аромат роз. Он обволакивал плечи женщин, словно шаль. Ненавязчиво успокаивал.

— Ты слишком все упрощаешь, — сказала я.

Виктория заинтригованно вскинула голову.

— А что бы сделала ты?

Я подумала об острове, о том, как утыкалась лицом в мох у подножия деревьев, чтобы быть частью его запаха. О Фишере, о том, как лучший из его запахов ждал меня в теплом местечке прямо за ухом.

— Я бы спрятала ароматы.

— Где?

Я огляделась.

— В подушках, в одеялах, совсем немного в свечах — так, чтобы приходилось наклоняться, дабы уловить