Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

— Понимаю, что ты имеешь в виду.

— Когда начнем смешивать запахи? — спросила я Клаудию на следующее утро. К этому моменту она уже больше двух месяцев мучила меня, забрасывая реактивно меняющимися комбинациями старых и новых запахов. Если я и ошибалась, то не больше одного раза в неделю. Мой разговор с Викторией вызвал у меня желание удивить маму, показать ей, что я способна на большее.

— Ты еще не готова, — Клаудия села на свое место. Ее тоска была третьим членом нашей команды. — Доставай свои таблицы.

— Разреши мне попробовать, — настаивала я.

Клаудия молчала, не скрывая раздражения, но потом желание доказать свое превосходство победило.

— Ладно! — согласилась она и заговорила заученным, механическим тоном, произнося слова так же быстро, как совала мне под нос флаконы. — Каждый парфюм состоит из верхних, средних и базовых нот. Верхние ноты легкие, средние ноты длятся дольше, базовые ноты еще дольше. У хорошего парфюма должны быть все три типа, но в нужных пропорциях.

На меня выплеснулась масса технических деталей, однако я интуитивно понимала, о чем она говорит. Так же происходило с ароматической бумагой, запах которой, меняясь, рассказывал историю, остававшуюся даже после его исчезновения. Все как в природе, если вдуматься: яркая зелень деревьев уступала место темной и сложной грязи внизу, океан хранил запах смерти под бурлящей в нем жизнью. То, о чем так высокомерно говорила Клаудия, было просто миром, в котором я выросла.

— Я смогу сделать это.

— Это точная наука, Эммелайн. Не детская забава.

— Я смогу сделать это! — повторила я жестко.

Она округлила глаза, потом прищурилась.

— Неужели? Ну что ж, давай просветим тебя. Если это все, чего ты хочешь.

Клаудия открыла флакон. Запах был терпким, способным быстро завоевывать пространство, и чуть сладковатым. Он казался столь же изумительным, как капли дождя на травинке.

— Белый грейпфрут, — вырвалось у меня автоматически.

— Верхняя нота. — отрывисто сказала Клаудия. В следующем флаконе оказалась лаванда. Ее аромат был более мягким и более располагающим. Запах мыла Колетт, прячущийся в ее одежде.

— Середина. Ты следишь за этим? — Ее тонкие темные брови пренебрежительно изогнулись.

— Мне все понятно. — Теперь и я говорила резко.

— Хорошо. Готова к мальчикам постарше?

Она покопалась в ящике у своих ног и достала флакон.

— Вот хороший пример.

Она передала его через стол. Он был наполнен скорее темной пастой, чем жидкостью. Я открутила крышку. Запах ударил мне в нос, заставив меня отпрянуть. Я почти услышала рычание и треск костей.

— Циветта, — невозмутимо произнесла Клаудия. — Нужен крепкий желудок, чтобы оценить базовую животную ноту, верно? Но капля или две в основе парфюма — и в нем уже другое послание. Смерть или секс — вот что такое духи. Ты поймешь, когда станешь старше.

Я уставилась на нее. Я знала о смерти. Я знала о сексе. Мне не нужны были рассказы Клаудии об этом. Выражение ее лица слегка смягчилось, когда она протянула мне следующий флакон, сказав, что это жасмин. На этот раз я была осторожна и едва принюхалась, однако запах принес облегчение. Показалось, что такой может прийти от плотного светлого облака. Он вызвал ощущение сладости и даже почти эйфорию. Казалось, я парю в нем. Я уже собиралась поставить бутылочку, как вдруг уловила запах второго плана, что-то дурманящее и вязкое. Вдохнув поглубже, попыталась определить его.

— Тебе это нравится? — Клаудия впервые выглядела довольной. — Ты знаешь, какую ноту ты ищешь?

Я отрицательно покачала головой. Она была прямо там, но в этой прохладной пустой комнате я не могла точно определить ее.

— Это дерьмо. — Клаудия улыбнулась, медленно и лениво. — Технически эта молекула называется индол, но роза может называться и по-другому.

Во мне все ощетинилось.

«Хотите понюхать мое дерьмо, Мисс Пигги?»

Я смотрела на Клаудию и чувствовала, как ненависть к ней захлестывает меня. Даже мои одноклассники не вызывали у меня такой неприязни. И так же, как они, эта элегантная, но холодная девица, буквально светящаяся своей самовлюбленностью, хотела обломать меня. Но тогда мои способности работали против меня, они сделали меня уродом. А теперь они играли на моей стороне.

Клаудия думала, что знает запахи, но для нее это были лишь названия, ряды, диаграммы.

«Ты понятия не имеешь, что я могу сделать», — подумала я.

Остров

В тот вечер я была рада, что Виктория задерживается на работе; мне хотелось пройтись до дома пешком. Холодный воздух и гнев заставляли меня ускорить шаг. Мои ноги сами двигались по привычному маршруту вдоль пристани, а мысли полностью сосредоточились на событиях дня, на запахе, который я могла бы создать.

Мой разум блуждал среди массы вариантов и остановился на аромате розовой зари, услышанном мной в магазине, где мы были с Викторией. Она рассказывала, как он скрыто влияет на продажи. Но я могла бы сделать больше, знала, что могу.

Внезапно прямо передо мной обрушился поток воды, забрызгав мои ботинки и брюки. Разбитые кубики льда расползались вокруг меня.

— Черт! — воскликнула я, отпрыгивая назад.

Подняла голову. На балконе одного из выцветших кирпичных зданий, выстроившихся вдоль причала, стоял молодой человек в полупальто с перевернутым белым ведром в руке, из которого все еще капала вода. Свет, проникающий из открытой позади него двери, освещал его бледную кожу. Рыжие волосы. Плечи были шире, волосы длиннее, но я узнала бы его где угодно.

Фишер.

Не раздумывая, отступила еще дальше в тень. Впрочем, в этом не было необходимости, он даже не посмотрел вниз. Закурил сигарету, глядя на темную воду.

Решила понаблюдать за ним снизу. Сколько же раз я проходила мимо него? Как могла не почувствовать, что он рядом? Наверное, так же, как он сейчас не чувствовал меня, стоящую здесь, внизу, подглядывающую за ним. Прежние Эммелайн и Фишер знали бы об этом.

Послышался женский голос. Фишер поднял голову, затушил сигарету и вошел в дом.

Сигарета. С каких это пор он курит?

«Кто ты теперь, Фишер?»

Обойдя здание, нашла главный вход. Светящаяся над дверью неоново-зеленая вывеска заставила меня остолбенеть — «Остров».

«Может быть, ты еще не все забыл», — подумала я, не зная, радоваться, злиться или и то, и другое вместе.

Изнутри слышались шум и тихая блюзовая музыка. Я открыла дверь и проскользнула в помещение. Было темно, пахло пивом и бурбоном. Редкие настольные свечи бликовали на старых кирпичных стенах, свет от верхних ламп отражался от мебели красного дерева.

Фишер стоял