Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

в джинсах и старой толстовке. Волосы девушки казались несуразным облаком. Но они смотрели друг другу в глаза так, словно вокруг ничего не существовало, да им оно и не было нужно. Я почувствовала в груди что-то острое, как шип. И тут же определила базовую ноту, которую мне следовало опустить.

Развернулась и полетела обратно на третий этаж. Еще до того, как я вошла в учебный класс, услышала, как шепчутся прекрасные стеклянные пузыречки с ароматами. Почти не глядя, выдвигала разные ящики, вынимала флаконы. Уложила их в красивую кожаную сумку, подаренную мне Викторией. Идя по коридору, слышала, как они тихо позвякивают, и старалась не вспоминать, что произошло, когда я в последний раз слышал этот звук.

«Сейчас совсем другое дело», — убеждала я себя.

Принесла бутылочки домой и заперлась в ванной. Разложила свои трофеи на белом кафельном полу, перевела дух и начала перемешивать. Запахи теперь говорили, полные идей. Они выскакивали из флаконов, стремясь смешаться.

— Давай поиграем! — предложили они. И я согласилась.

В какой-то момент Виктория подошла и постучала в дверь.

— Что ты там делаешь? Запахи ощущаются даже в гостиной.

Я выпрямилась, почувствовав внезапную боль в плечах. Как же долго я работала!

— Это сюрприз.

— Пахнет, как хороший.

Откинув волосы с лица, я вдохнула исходящий от кончиков пальцев аромат. Я была уже близко.

— Может, сходим завтра в тот магазин? Первый, в котором мы тогда были с тобой?

— Зачем?

— Хочу кое-что показать.

Во флаконе со смесью закружились ароматы.

Inspire, Inc. использовала агрегат, который рассеивал ароматы в воздухе, как невидимый туман. Запахи проникали в воображение покупателей, попутно оседали на их одежде и продуктах, уютно устроившихся в хозяйственных сумках. Идеальная служба доставки бренда. Я вдохнула аромат магазина, который напомнил мне изумительный бледно-розовый восход солнца.

«Ну, держитесь», — подумалось мне.

— Готова? — спросила я Викторию, занеся руку с флаконом над этим удивительным устройством — рассеивателем. Она помедлила, глядя в сторону торгового зала. — Поверь, я знаю, что делаю. Я же твоя дочь.

Виктория улыбнулась и отступила на шаг, сказав, что здесь все в моем распоряжении. Я вылила жидкость в контейнер.

— Ладно, — согласилась она. — Пойдем посмотрим, что дальше.

Аромат начинался ярко и радостно, вызывал перед мысленным взором самые разные образы: свежая трава и солнце, холодный чай из гибискуса, лучший воскресный день. Чувствовалась безмятежная сладость лаванды и розы, не омраченная наличием ни одного сорняка в радиусе десяти ярдов. Запахи все больше распространялись по торговому залу. Мы с Викторией наблюдали. И вот покупатели поубирали свои телефоны, с любопытством оглядывались вокруг, улыбаясь друг другу.

— Ну, ты определенно сделала их дружелюбными, — улыбнулась Виктория.

Аромат усиливался и вызывал уже другие ассоциации — ваниль, голос мамы из кухни, печенье после школы, теплое, из духовки. Лица женщин смягчились.

«Ваша жизнь может быть такой, — сказал аромат. — Ваши дети будут любить вас».

Медленно, лениво в комнату вплыл запах жасмина.

Виктория склонила голову набок.

— Привет, нарушитель спокойствия, — прошептала она.

Аромат плыл по комнате, насыщенный и способный будить чувственность, как сущность красивых молодых женщин. Женщин, родивших детей и надевших бикини через месяц, или даже никогда не имевших детей, с подтянутыми животами и налитой грудью. Женщин, привлекающих блуждающие взгляды мужчин.

Затем, когда посетители стали отходить друг от друга с вежливыми, слегка нервными улыбками, появился еще один аромат, скрывающийся внутри жасмина и, как обычно, сначала затаившийся, — немного индола. Тропа, ведущая вниз, в грязь.

Но и этого оказалось недостаточно — аромат был все еще слишком сладок. Он завис в магазине, сбивая с толку.

— Хм… — Виктория сдвинула брови.

— Подожди, — сказала я.

Желание равновесия ощущалось до боли. Аромат потянулся вперед и умолял о своем завершении. Буквально сигнализировал о насущной необходимости завуалировать сладкое и милое.

И тогда из кожи, из пота, из самого жара женских мыслей вырвалась недостающая базовая нота. Поражающая своей остротой, она поднялась наперерез сладости.

Ревность.

Мы наблюдали. Одна из женщин подняла кашемировый плед и прижала его к груди. Другая сидела на кожаном диване, раскинув руки, всем видом заявляя претензию: «Он мой».

— Блестяще. — Виктория еле сдерживала смех. — Абсолютно гениально.

Торговый центр

Когда мы заходили, Клаудия, еще даже толком не взглянув на меня, заговорила прежде, чем дверь открылась полностью.

— Ты опоздала, — огрызнулась она. — За ожидание мне не платят.

Но, увидев Викторию, застыла в стойке, как белка.

— Мисс Уингейт! — Ее пальцы нервно потянулись к идеальному узлу шарфа. — Как приятно, что вы зашли.

— Здравствуй, Клаудия! — Голос Виктории был холоден и неумолим, как прилив. — Хотела поблагодарить тебя за усилия, но, думаю, на этом мы закончим.

Клаудия вздохнула.

— Мисс Уингейт, вы должны знать: я сделала все, что могла, но она ничего не понимает.

— Вот тут ты ошибаешься. — Виктория рассматривала разложенные на столе таблицы. — Какое первое правило в нашем бизнесе, Клаудия?

— Изучите своего клиента.

— Вот именно, — сказала Виктория. — Следуй ты столь простому правилу, поняла бы, что тебе никогда не удастся так разбираться в ароматах, как умеет эта девушка. Я возьму ее обучение на себя. Уверена, что ты будешь больше полезна в лаборатории.

Побледневшая Клаудия неотрывно смотрела на меня, а я невинно приподняла бровь. Мне было весело как никогда в этой комнате.

Виктория решила отпраздновать создание моего первого аромата, взяв отгул до конца дня. Ей хотелось купить мне какую-нибудь одежду, несмотря на возражения, что с меня более чем достаточно. Она настаивала.

Когда мы шли через парковку к великолепному торговому центру, она продолжала увлеченно убеждать меня:

— Коко Шанель говорила: «Оденьтесь плохо — и запомнят вашу одежду; оденьтесь безупречно — и запомнят женщину». Ты же хочешь, чтобы тебя помнили, правда?

Мои мысли вернулись к Фишеру, и я кивнула, не задумываясь.

— Шанель была гением, — продолжила Виктория, восхищенно качая головой. — Она начинала, имея только ум и характер, и смогла пробиться наверх.

Двери универмага со вздохом распахнулись, и запахи устремились ко мне. Даже после трех месяцев моего пребывания в городе какофония казалась попросту ошеломляющей. Захотелось сбежать, но я стиснула зубы и последовала за Викторией, которая бродила среди ароматов, будто среди садовых клумб. Мне казалось, что она собирает, подрезает, приводит их в порядок, словно здешние запахи были в ее распоряжении и она могла делать с ними все что заблагорассудится.

И несмотря на замечания о важности одежды, ее саму гораздо больше интересовали ароматы посетителей торгового