Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

за барной стойкой, спиной ко мне. Спрятавшись в темной нише у двери, я стала следить за ним. Помещение было переполнено, и он работал не останавливаясь, занимаясь только текущим заказом и не глядя по сторонам. Его движения были быстрыми и уверенными. Налив пиво, он с силой запускал его по стойке, и оно скользило к получателю, заставляя того быстро выбрасывать руку, хватая кружку. Когда Фишер пользовался шейкером, лед трещал, соприкасаясь с металлом. Не зная Фишера, можно было подумать, что он всегда так уверен, и не почувствовать, что на самом деле скрывается внутри.

Он повернулся спиной к посетителям, потянулся за бутылкой на верхней полке до боли знакомым движением. Как много раз я видела его, когда мы убирали номера! Сейчас, как и тогда, тайком смотрела, как двигаются его мышцы под бледной кожей. Фишер снова повернулся и вылил в стакан струю прозрачной жидкости, закончив резким поворотом запястья. Было видно его шею, подбородок. Я почувствовала их изгибы под своими пальцами. Меня затопила тоска, смешанная с яростью. Как он мог работать здесь, в окружении запахов и людей, которым суждено пробудить в нем самое худшее?

В конце бара официант остановился, чтобы поговорить с молодой женщиной. Их лица светились счастьем. Казалось, именно это привлекло внимание Фишера.

— Вы собираетесь работать или нет? — резко произнес он, будто стреляя словами.

Вспомнилось, как мы стояли на поляне и он дразнил меня, помахивая топором. «Ты поможешь мне с этим или нет?» Его лицо тогда сияло такой же счастливой улыбкой.

Но здесь был иной Фишер. Тот, кто, как сказал бы его отец, копал в поисках слабого места. Тот, кто чувствовал себя лучше за счет других.

«Лососи всегда возвращаются в одну и ту же реку».

Фишер, похоже, тоже. Но не я. Не собираюсь стать второй Меридил, игнорируя то, что вижу собственными глазами. Не собираюсь прощать все. Рывком распахнула дверь «Острова» и выскочила на улицу. Мне больше не хотелось смотреть на это.

После случившегося создание нового аромата было единственным, о чем я могла думать. Каждый поход в Inspire, Inc. стал миссией. Каждый аромат во флаконах Клаудии был возможным компонентом, потенциальным волшебным ключом. Какой запах заставляет женщин покупать вещи, которые им на самом деле не нужны? Я была так увлечена комбинациями и значениями, что моя реакция замедлилась.

— Эммелайн! — Клаудия щелкнула пальцами. — Соберись!

О, я была собрана. Куда больше, чем она думала.

В конце концов это сделал кардамон. Его запах, казалось, потянулся ко мне, как только Клаудия открыла флакон. Вдохнув, я очутилась на кухне Колетт. Мы с Фишером готовили кофе, в духовке золотились булочки. Ностальгия пробила все мои защитные барьеры. Я взяла флакон из рук Клаудии и поднесла к носу.

— Разве ты не знаешь, что это такое? — нетерпеливо покачала она головой, всем видом демонстрируя изумление моей бездарностью.

Но меня не волновало, что она думает. Я нуждалась в этом аромате. Пусть в нем на самом деле не было кофе, дрожжей, плавящегося сахара. Однако он пробуждал воспоминания, которые были мне необходимы, а вдохнув глубже, я поняла, что тоже нужна ему. Этот аромат хочет тепла моей кожи. Стоило Клаудии отвернуться, я наклонила флакон и ощутила капельку жидкости на запястье.

В ту же минуту пришло озарение. Я совершенно неправильно подходила к этой головоломке. Следуя методике Клаудии, рассматривала запахи как составные части, а не как живых существ, которыми они в действительности были. Старалась придумать аромат, который был бы идеально отшлифованной формулой. Вот только знакомые мне запахи никогда не были такими. Они смешивались, танцевали и шептались. Проникая в меня, трансформировались, изменяя еще и меня. Мы вместе обновлялись. Мы не пользовались друг другом, а нуждались друг в друге. И эта взаимная потребность позволяла делать многое. Я это видела. И если специально упустить что-то из аромата, нечто элементарное и необходимое, то тело человека само будет стремиться заполнить этот пробел. Может ли этот недостающий элемент заставить человека что-то покупать?

— Эммелайн! — Раздражение Клаудии достигло апогея.

— Кардамон, — отмахнулась я и опять углубилась в свои мысли.

Я могу это сделать. Знала, что могу. Мне было понятно нечто такое, чего Клаудия не могла даже вообразить. Мне не терпелось увидеть выражение ее лица.

Недостающий элемент, очевидно, не мог быть в верхних нотах. Они были тем, что привлекало внимание — сверкающее приглашение на входе в более глубокий аромат.

Средние тоже не подходили. Они погружали в атмосферу тепла, мягкости, наполненности и любви. Формировали мягкий пурпур желания. Однако все это было слишком пассивно. Потребность жила в базовых нотах. Именно там ютилась разница между аппетитом и жаждой, раненым сердцем и разбитым. Базовые ноты были именно такими: основательными, не сразу поддающимися восприятию, но в конечном итоге способными всколыхнуть все — плоть и кровь, эмоции и желания и даже стремление помнить.

Входя в конце дня в лифт компании, я думала о магазине: о его белоснежных диванах, никогда не знавших собачьей шерсти; о высоких пустых вазах, застывших в ожидании цветов от мужей, которые на самом деле никогда не вспомнят ни годовщины, ни дня рождения.

— Проклятье. — Женщина в костюме нажала на кнопку первого этажа ухоженным пальцем и посмотрела на часы.

— Детский сад? — спросила ее спутница.

— Да. Если я опоздаю еще раз, они вышвырнут нас вон.

Женщины обменялись взглядами.

— Я разговаривала с Тимом, — продолжала вторая. — Сказала, что ему нужно больше помогать по дому.

— И что он ответил?

— Он сказал, что только что помыл свою машину.

— Господи!

— Мне просто хотелось…

— Знаю.

Лифт открылся, и женщины быстро вышли.

Я последовала за ними на улицу, вспоминая другой разговор, который, несмотря на свою незатейливость, прочно засел у меня в голове.

«Дом не идеален».

«Но может стать таким».

Я знала это прекрасно, уже на собственном опыте. И хорошо понимала, что для этого не так уж много и нужно. Против собственного желания мысленно вернулась на остров, к Фишеру. В домик, где его рука обнимала меня за талию, пока я готовила. К постели, где наши запахи смешивались в простынях.

Неожиданно какой-то мужчина толкнул меня, разбивая мои мысли вдребезги. Придя в себя, я стала смотреть на людей, толпящихся на тротуаре. Костюмы и коляски, разочарование и усталость в конце дня. Недалеко от всего этого, чуть впереди, пара ждала светофора. В них не было ничего исключительного. Обычный парень