Сомнамбула - Бьянка Питцорно

– О, этого я не знаю. Вероятно, из желания прихвастнуть, выставить себя в лучшем свете… У мужчин бывают подобные слабости. Да и ложь-то не слишком велика. В конце концов, какая разница? Вступив в брак, они объединили капиталы, и теперь оба богаче Креза. Будем надеяться, донна Лоредана проживет достаточно, чтобы успеть насладиться своими деньгами. Ее семья ведь славится долгожительницами: мать дожила до ста трех лет, а ей самой всего восемьдесят четыре.

– Но графиня больна, и весьма серьезно, – растерянно пробормотала Джизелла. – Муж говорит, она при смерти.

– Очередное преувеличение. Этот молодой человек, если его по-прежнему можно так называть, вообще отличается склонностью все романтизировать. Интересно, что он наплел вам о своей первой жене!

– Той, что сбежала с циркачом и погибла при пожаре в фургоне?

– Ну вот, еще одна ложь. То, что она сбежала, – правда, но и только. А уж история с циркачом – просто нелепая выдумка. Бедняжка сбежала, поскольку граф был чудовищно ревнив, хотя она и не давала ему повода. По сути, он держал ее в заточении, не позволяя видеться даже с родителями. А главное – избивал, вплоть до переломов, и отказывался вызвать врача. В городе об этом никто не знал, покуда, уже после ее побега, не рассказали горничные. Так что да, это правда: в конце концов она сбежала, и больше о ней не слышали. Должно быть, несчастная покончила с собой. Однако тело так и не нашли, и пришлось ждать семь лет, прежде чем объявить ее умершей. Именно поэтому граф только в прошлом году смог жениться снова.

Джизелла бросила на синьору Джемму неприязненный взгляд, давая понять, что не верит ни единому слову. Атмосфера стала такой неловкой и тягостной, что синьор Кьярини поднялся:

– Мы опаздываем. Твоя сестра уже час ожидает нас в экипаже, – бросил он жене. Потом обернулся к двум сотрапезницам: – Простите, нам и в самом деле пора. Спасибо за все.

А когда пара, оплатив счет, поспешно удалилась, недовольно пробормотал:

– И чего ради тебе понадобилось изобличать все прегрешения графа?

– Пойми, дорогой, богатый лжец всегда опасен. Лучше бы похвалил, что я предостерегла столь доверчивую юную девушку, – ответила Джемма, с улыбкой поглаживая живот. И от всего сердца пожелала, чтобы ребенок, которого она носила, оказался мальчиком и ему никогда не пришлось столкнуться с обманщиком вроде графа.

Четверть часа спустя, когда вернулась восхищенная Кроличьим островом Клементина, разъяренная Джизелла вкратце пересказала ей все, что наговорила им «эта грубиянка и лгунья, которой мы слишком доверились».

Синьора Аделаиде только кусала губы, чтобы ей не перечить.

– Но знаете что? – злобно прошипела Джизелла. – Меня не проведешь. Она нас обманула. Должно быть, сама была влюблена в графа, а когда он овдовел, хотела выйти за него замуж, стать графиней! Вознесшаяся вошь! Но граф отверг ее, и теперь она мстит, распространяя клевету!

– Не пойму, что вы так расстраиваетесь, – не удержалась компаньонка, дама весьма здравомыслящая. – Какое вам дело до графа и его жены? Можно подумать, вы сами влюбились в этого чудака, которому, между прочим, годитесь в дочери! Инженер Лаудати прав, что не позволяет вам слишком часто с ним общаться. К тому же через несколько недель вы вернетесь на Сардинию и никогда больше его не увидите.

5

Кому жить, а кому гнить

Синьора Лаудати почти поправилась. Графине Лоредане в соседнем отделении тоже стало заметно лучше – к величайшему удовольствию профессора Брамбано, который мог теперь без долгих раздумий отлучиться для участия в конгрессе, где был самым авторитетным докладчиком. Поэтому он со спокойной душой уехал, поручив графиню своему ассистенту.

Можно представить, как изумился и огорчился профессор, получив пять дней спустя телеграмму с известием, что состояние несчастной синьоры внезапно ухудшилось и она скончалась!

Обязанности докладчика на конгрессе по-прежнему требовали его присутствия, и в Абано-Баньи он смог вернуться лишь через неделю, думая, что опоздал к поминальной службе по графине, которую рассчитывал посетить: муж наверняка уже перевез тело в родной город для захоронения в семейном склепе.

Однако, прибыв в лечебницу, профессор узнал, что граф, потрясенный случившимся, лишился чувств, впал в исступление и был госпитализирован в отделение нервных болезней. Ни о путешествии, ни об организации перевозки гроба в подобном состоянии речь, конечно, идти не могла. Поэтому графиню силами персонала похоронили на кладбище Абано-Баньи, в простой могиле, ожидавшей, пока ее, согласно последней моде, украсят изящным надгробием и статуями в стиле либерти. Пока же на мраморной плите, куда Джизелла по поручению графа ежедневно приносила свежий букетик, закрепили только временную табличку с именем.

Вся компания Лаудати была до крайности потрясена этой трагедией. Даже Коррадо, по-прежнему не питавший симпатий к вдовцу, не чувствовал себя вправе запрещать девушкам время от времени утешать его в палате. Особенно усердно отдалась этому занятию Джизелла.

– Если бы у донны Лореданы и в самом деле была большая семья, кто-нибудь непременно приехал бы на похороны и позаботился о графе, – жаловалась она Клементине. – Чем не доказательство, что та вульгарная женщина, которую мы встретили в Вальсанцибио, – всего лишь лгунья? Бедняга и впрямь совсем один на белом свете!

– Если только он нарочно не велел похоронить графиню здесь, чтобы не извещать о ее смерти семью Даниели, – заметила во время одной из последних прогулок компаньонка, потрясенная версией синьоры Кьярини и подозревавшая, что правдивой была именно она, а не романтические измышления, которые граф поведал девушкам. – Да и потом, теперь он вдвое богаче. И когда пойдет на поправку, сможет нанять личного секретаря, как англичане в романах, чтобы тот составил ему компанию.

– А может, по истечении траура женится на молодой женщине, понимающей и любящей, – предположила Джизелла.

– Это была бы уже третья жена… – задумчиво проговорила Клементина. – Надеюсь, на сей раз он найдет кого-нибудь получше той, первой.

«Или уже нашел», – подумала Джизелла, но ничего не сказала.

Мысли синьоры Аделаиде, напротив, переполняли сомнения и подозрения. Однако история казалась ей настолько нелепой, что она не удержалась от шутливого замечания:

– Только представьте, девушки: вдруг объявляется его первая жена, которая вовсе не покончила с собой и не погибла в горящем фургоне…

– Да что вы такое говорите! Мы ведь не в романе Каролины Инверницио! – обиделась Джизелла.

Подруги, как и сама компаньонка, прочитали по меньшей мере дюжину романов этой синьоры из Вогеры, несколько лет назад вышедшей на авансцену литературного мира и с тех пор пользовавшейся невероятным успехом, хотя ее сюжеты почти всегда оказывались абсурдными и неправдоподобными. «Надеюсь, у вас хватит здравого смысла не верить, что подобные совпадения, переодевания и перемены личности возможны в реальной жизни», – выговаривал им Коррадо, несколько раздосадованный тем, что даже его мать, будучи вовсе не несмышленой малолетней фантазеркой, с нетерпением ожидала выхода каждого нового романа этой писательницы.

Синьора Лаудати между тем совершенно излечилась. Близился день возвращения в