Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Да – как старое дерево. И такие глубокие, что еле-еле оттуда выбрался.

– В доме было все время много гостей?

– Нет, один лишь Бернард Дейл, племянник леди Джулии.

– Прямо Дамон и Пифий! Только вообразить, что вы удалились под сень оллингтонских дубрав, чтобы шесть недель кряду наслаждаться радостями дружбы.

– Дружбы и куропаток.

– Так там ничего больше не было?

– Было. Вдова с двумя премилыми дочками, живущая не в том же доме, но в двух шагах.

– Вот как? Что ж, это совершенно другое дело, не так ли? Вы не стали бы так долго жить в глуши ради куропаток или даже ради дружбы. Но когда вы упомянули хорошеньких девушек…

– Это все меняет, да?

– О да. Кажется, я слышала раньше про эту миссис Дейл. И дочки у нее милые?

– Очень милые.

– Играют в крокет и едят на лужайке взбитые сливки? Однако неужели вам это не прискучило до смерти?

– О, ничуть. Я был счастлив с утра до ночи.

– И ходили с пастушьей клюкой?

– Не совсем с настоящей клюкой, но отдал дань всем пасторальным забавам. Я многое узнал про свиней.

– Под руководством мисс Дейл?

– Да, под руководством мисс Дейл.

– Я чрезвычайно признательна, что вы оторвались от такого очарования и приехали к столь неромантичным людям. Впрочем, полагаю, все мужчины делают такое раз или два в жизни – и затем говорят о своих воспоминаниях. Полагаю, для вас это дальше воспоминаний не пойдет.

Даже такой прямой вопрос оставлял лазейку для уклончивого ответа.

– Во всяком случае, эти воспоминания останутся со мной до конца жизни! – сказал Кросби.

Графиня осталась вполне довольна. В словах леди Джулии она не усомнилась и на минуту и не видела ничего странного в том, что Кросби обручился в деревне с молодой дамой, хотя в Лондоне оказывал внимание ее дочери. Да и большого греха, на ее взгляд, тут не было. Мужчины поступают так каждый день, и девушки к такому готовы. Мужчина не перестает быть законной добычей оттого, что помолвлен. Это забота девицы, которая его окрутила. Ее собственных дочерей постигло не одно подобное разочарование. Не только Александрина была обманута. Леди Де Курси питала насчет дочерей большие надежды, затем скромные надежды, затем – горькую неудовлетворенность. Замуж вышла лишь одна, да и то за стряпчего. Графине не с чего было щепетильничать в том, что касается прав Лили.

Кросби, безусловно, не был блестящей партией для графской дочери. Такой брак назвали бы очень жалким триумфом. Когда во время минувшего сезона графиня заметила интерес между ним и Александриной, она предостерегла дочь и отчитала ту за неосмотрительность. Однако дочь провела в таких трудах четырнадцать лет и устала от них. Ее сестры трудились дольше и почти отчаялись. Александрина не сказала родительнице, что не властна более над своим сердцем и оно навеки отдано Кросби, только надула губки, объявила, что действует вполне осознанно, в свою очередь выразила матери недовольство и дала понять, что борьба становится изнурительной. Имелись и другие соображения. У мистера Кросби, безусловно, ничего нет, однако из такого человека с помощью семейной протекции можно что-нибудь сделать. Это не отпетый лентяй, которого не поднимут никакие дрожжи. Его положения в обществе можно не стыдиться. Леди Де Курси не выразила дочери явного одобрения, однако обе негласно сошлись на том, что план можно считать допустимым.

Затем пришли известия о девушке в Оллингтоне. Графиня не рассердилась на Кросби. Сердиться по такому поводу было бы глупо, бесполезно и почти неприлично. Для нее это была такая же естественная часть игры, как подача – для крикетиста. Невозможно выигрывать всегда. Станет Кросби в итоге ее зятем или нет, сейчас ее задача – сбить мячом столбики оллингтонской барышни. Если мисс Дейл знает игру и может защитить свою калитку, пусть защищает.

Она не сомневалась, что Кросби помолвлен с Лилиан Дейл, но ровно так же не сомневалась, что он стыдится помолвки. Если бы он действительно любил мисс Дейл, то не уехал бы от нее в замок Курси. Если бы он действительно хотел на ней жениться, то не парировал бы все вопросы двусмысленными ответами. Он позабавился с Лили Дейл, и надо надеяться, что барышня не отнеслась к этому чересчур серьезно. Такова была самая милосердная мысль графини по поводу Лили.

Кросби надлежало до обеда написать Лили Дейл. Он обещал сделать это сразу по приезде и чувствовал, что просрочил обещание уже на день. Лили сказала, что будет жить его письмами, так что совершенно необходимо было отправить ей первое. Поэтому задолго до обеда он ушел к себе в комнату и достал перо, бумагу и чернила.

Он достал перо, бумагу и чернила, но обнаружил, что не может начать письмо. Я прошу понять, что Кросби не был полным негодяем. Он не мог писать как будто от души, зная, что каждое слово лживо. Он был суетен, переменчив, склонен приписывать себе достоинства, которыми не обладал, но не мог сознательно лгать девушке, которой клялся в любви. Чтобы написать Лили нежное письмо, ему требовалось хотя бы на время ощутить к ней нежность. Посему он сидел с пером в руке и силился исправить мысли, которые леди Де Курси ловко обратила против Лили и Оллингтона. Такая борьба с собой редко бывает успешной. Иногда легче поднять двухсотфунтовый груз, чем вызвать у себя мысли, которые в другие минуты являются безо всякого зова.

Он только-только вывел дату, когда раздался легкий стук и дверь отворилась.

– Послушайте, Кросби, – начал Досточтимый Джон, – вы вроде что-то вчера говорили о сигаре перед обедом?

– Ни единого слова, – довольно сердито ответил Кросби.

– Значит, это я говорил, – сказал Джон. – Берите портсигар и пойдем в упряжную, если не хотите курить здесь. Я там устроил отличную берложку, можно сидеть и смотреть, как чистят лошадей.

Кросби мысленно пожелал Досточтимому Джону провалиться.

– Мне нужно написать письма, – сказал он. – К тому же я никогда не курю перед обедом.

– Вздор какой! Я выкурил с вами сотни сигар до обеда. Тоже решили заделаться старым брюзгой, как Джордж и остальные? Видимо, дело в том, что оллингтонская девочка не разрешает вам курить…

– Оллингтонская девочка… – начал было Кросби, потом сообразил, что с нынешним собеседником о ней говорить не стоит. – Я объясню, в чем дело. Мне правда надо написать письма, чтобы отправить с ближайшей почтой. Мой портсигар на туалетном столе.

– Надеюсь, я до такого не скоро дойду, – заметил Джон, беря сигары.

– Портсигар верните, – сказал Кросби.

– Подарок от девочки, небось? – спросил Джон. – Ладно, старина! Вы его получите.