Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

на чересчур богатую жатву. Что ее лоб, нос, щеки и подбородок прекрасно вылеплены, никто отрицать не мог. У нее были густые мягкие волосы, прекрасные зубы, длинные овальные глаза. Однако недостаток ее лица заключался в следующем: оно совершенно не запоминалось. После первого знакомства вы могли встретить ее снова и не узнать. После многих встреч у вас не оставалось в памяти ее портрета. Однако такой она была в двадцать, такой оставалась и сейчас в тридцать. Годы не отняли у ее черт правильности, не отняли гладкости у ее чересчур ровного лба. Молва гласила, что леди Александрина уже не раз и даже не два отвечала согласием на предложение руки и сердца, но все мы знаем, как недобра в таких случаях молва и как склонна преувеличивать. Леди Александрина была помолвлена один раз, помолвка длилась два года и была разорвана, поскольку отцы не сговорились о каких-то денежных вопросах. После этого она сделалась вечно недовольной и, по общему мнению, тревожилась за успешность сенокоса. Зеркало и горничная заверяли леди Александрину, что солнце светит все так же ярко, но ожидание утомило ее дух, и она боялась стать ужасом для всех, как сестра Розина, или никому не интересной, как Маргаретта. Приглашение нашему другу Кросби послали в первую очередь ради нее, ибо прошлой весной в Лондоне они с Кросби познакомились очень коротко. Да, любезные мои читатели, все так, как подсказывает вам сердце. В этих обстоятельствах мистеру Кросби не следовало ехать в замок Курси.

Таков был семейный круг Де Курси. Из гостей мне незачем называть многих. Первой и самой во всех смыслах важной была леди Дубелло, о чьем происхождении и положении в свете отчасти говорилось в прошлой главе. Она все еще была очень молода и замужем пробыла лишь чуть больше двух лет, однако за эти два года одержала много побед – так много, что высший свет уже ставил ее вровень со знаменитой свекровью, маркизой Хартлтоп, которая на протяжении двадцати лет безраздельно царила в фешенебельном обществе. Однако леди Дубелло не уступала ей ни в чем, и все, мужчины и женщины, говорили, что невестка скоро затмит свекровь.

– Провалиться мне, если я понимаю, как она это делает, – сказал Кросби один благородный пэр, когда они под конец сезона стояли в дверях «Себрайтса». – Она никому ничего не говорит. За весь вечер десяти слов не произнесла.

– Мне кажется, у нее в голове нет ни одной мысли, – ответил Кросби.

– Позвольте заверить вас, что она наверняка очень умна, – возразил благородный пэр. – Дура такого бы не провернула. Не забывайте, что она всего лишь дочь священника, а что до красоты…

– Я от нее не в восторге, – сказал Кросби.

– Я не мечтаю с ней убежать, если вы об этом, – ответил пэр, – но она, без сомнения, хороша собой. Интересно, по душе ли это все Дубелло.

Дубелло это все было по душе. Его честолюбие вполне удовлетворялось ролью главного лакея в жениной свите. Он считал себя великим человеком, поскольку свет боролся за внимание его супруги, и думал, что отличен даже между старшими сыновьями маркизов, ибо дочь священника, на которой он женился, озаряет его отблесками своего величия. Сейчас его привезли на неделю в замок Курси, и он гордился своим положением, так как графине Де Курси стоило больших трудов зазвать к себе леди Дубелло.

И здесь уже была леди Джулия Де Гест, сестра другого старого графа. Она приехала лишь днем раньше, но уже распространила новость о помолвке Кросби.

– Помолвлен с девицей Дейл? – повторила графиня с милой улыбочкой, ясно показывающей, что тема ей совершенно не интересна. – Деньги у нее есть?

– Ни шиллинга, насколько я знаю, – ответила леди Джулия.

– Хорошенькая, наверное? – предположила графиня.

– О да, очень хорошенькая – и милая. Не знаю, стоило ли ее матери и дяде одобрять этот брак. Я никогда не слышала о мистере Кросби чего-нибудь особенно рекомендующего – я имею в виду, касательно денег.

– Я уверена, все кончится ничем, – сказала графиня.

Она любила узнавать, что такая-то девушка была помолвлена, а потом жених ее бросил. Любила, сама не понимая отчего, и сейчас уже предвкушала удовольствие от будущего крушения надежд бедняжки Лили. И все равно она злилась на Кросби, чувствуя, что он проник в ее дом обманом.

И Александрина тоже рассердилась на леди Джулию, когда та в ее присутствии повторила новость.

– Право, леди Джулия, нас это нисколько не занимает, – сказала она, чуть встряхивая головой. – Нам уже третий раз сообщают об удаче мисс Дейл.

– Дейлы же ваши родственники? – спросила Маргаретта.

– Вовсе нет, – ответила леди Джулия, ощетиниваясь. – Девица, которой предложил руку мистер Кросби, никак с нами не связана. Ее кузен, наследник Оллингтонского имения, мой племянник по матери.

И больше они об этом не заговаривали.

Кросби, когда тот приехал, провели в его комнату, известили, во сколько обед, и оставили одного. Он и прежде бывал в замке и знал, что и как тут заведено, поэтому сел за стол и начал письмо к Лили. Однако далеко он не продвинулся, поскольку еще не решил, в каком тоне писать, и просто сидел с пером в руке, думая о Лили и о том, что недолго ему осталось гостить в подобных домах. Тут в дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь разрешения, вошел Досточтимый Джон.

– Здравствуйте, старина, – сказал Досточтимый Джон.

Кросби был с Джоном Де Курси накоротке, однако не питал к нему ни дружбы, ни приязни. Он не любил таких, как Джон Де Курси; тем не менее они обращались друг к другу «старина», тыкали друг друга в бок и вообще состояли в самых фамильярных отношениях.

– Услышал, что вы приехали, и решил заглянуть, – продолжал Досточтимый Джон. – Скоро женитесь, да?

– Впервые от вас слышу, – ответил Кросби.

– Мы тут уже всё знаем. Женщины обсуждают вашу помолвку все последние три дня. Имя девушки я услышал вчера, но уже забыл. У нее же ни гроша за душой, да? – И Досточтимый Джон уселся на край стола.

– По всему, вам известно об этом много больше, чем мне.

– Ну, нам сказала та старуха из Гестуика. Женщины на вас сразу накинутся, вот увидите. Если все пустое, то чертовски жаль. И чего они так любят перемывать нам кости? Тут давеча меня чуть не женили.

– Правда?

– На Гарриет Твистлтон. Знаете Гарриет Твистлтон? Редкая красавица. Но меня так просто не поймать. Я очень люблю Гарриет – на мой манер, но стреляного воробья на мякине не проведешь.

– Соболезную мисс Твистлтон в ее утрате.

– Не знаю