Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

class="p1">«Хорошенькое дельце – заполучить этакого шурина», – сказал себе Кросби, когда дверь за отпрыском семейства Де Курси затворилась, и вновь взялся за перо. Письмо следовало написать, и Кросби взялся за дело, решив, что слова придут и бумага заполнится.

Замок Курси, октябрь 186***

Бесценная Лили!

Это первое мое письмо к тебе, не считая записочек, и так странно об этом думать. Ты можешь решить, что оно пришло недостаточно скоро, но дело в том, что я добрался сюда лишь вчера перед обедом. Я задержался в Барчестере и встретил престранного персонажа. Ибо, да будет тебе известно, я пошел в церковь, а затем познакомился со священником, который вел службу, – милейший старичок и, по удивительному совпадению, дедушка леди Дубелло, которая гостит здесь. Интересно, какое мнение ты составила бы о леди Дубелло и насколько бы тебе понравилось оказаться запертой с ней на неделю в одном доме.

Касательно моего пребывания в Барчестере должен теперь сказать правду, хотя в день отъезда я был величайшим обманщиком. Мне хотелось в последнее утро избежать прощания, и я тронулся раньше, чем было необходимо. Знаю, ты очень на меня рассердишься, но честная исповедь полезна для души. Ты расстроила мой маленький план, встав рано, и, когда я увидел тебя на террасе, я понял, что ошибался, а ты была права. Когда наступило утро, я был счастлив видеть тебя до последней минуты.

Моя дражайшая Лили, ты и вообразить не можешь, как отлично это место от двух домов в Оллингтоне и насколько я предпочитаю тамошнюю жизнь здешней. Я знаю, что привык к суетному свету, но тебе придется меня от этого исцелить. С нашего расставания я много вопрошал себя и пришел к выводу, что исцеление еще возможно. По крайней мере я с верой вручу себя в руки врача. Да, привычки изменить трудно, однако я могу честно сказать себе, что был счастлив в Оллингтоне и радовался каждому часу, а здесь почти все нагоняет на меня скуку. Одна из хозяйских дочерей мне по душе, но среди остальных я едва ли могу найти даже товарища, не то что друга. Впрочем, не дело мне было бы в один миг отказаться от всех подобных знакомств.

По возвращении в Лондон – а теперь мне и впрямь хочется оказаться там поскорее – я буду писать тебе больше и свободнее, чем отсюда. Среди этих людей я не чувствую себя собой – вернее, не чувствую себя таким, каким ты меня знаешь и каким, надеюсь, всегда будешь знать. И тем не менее здешние миазмы не настолько меня отравили, чтобы я не мог сказать, как сильно тебя люблю. Даже если душою я буду здесь (что неправда), сердце мое останется на оллингтонских лужайках. Милая лужайка и милый мостик!

Передай мою любовь Белл и твоей матушке. Я уже чувствую, что почти могу сказать «моей матушке». И, Лили, милая, напиши мне сразу. Я жду, что твои письма ко мне будут длиннее, лучше и веселее моих к тебе. Однако я постараюсь, чтобы мои письма из Лондона были приятнее этого.

Да благословит тебя Бог!

Всем сердцем твой

А. К.

По мере того как перо скользило по бумаге, Кросби принуждал себя быть нежным и, как он льстился, искренним и честным. Тем не менее он отчасти сознавал, что упоминанием о светской суетности готовит себе путь к отступлению на случай, если отступление станет совершенно необходимым. «Я боролся с собой, – скажет он тогда, – и прилагал все усилия, но оказался недостаточно хорош». Я вовсе не утверждаю, что он писал эти слова с таким намерением, однако, выводя их, не удержался от мысли, что так ими можно воспользоваться.

Он перечел письмо, остался им доволен и сказал себе, что теперь сорок восемь часов может ни о чем не думать. Каковы бы ни были его прегрешения, долг перед Лили он выполнил! И с этой утешительной мыслью Кросби положил свое письмо в почтовый ящик замка Курси.

Глава XIX. Сквайр наносит визит в Малый дом

Миссис Дейл не надеялась обрести желанный приют под кровом будущего зятя. Не то чтобы она испытывала к мистеру Кросби антипатию или сильно в нем сомневалась, однако ей было ясно, что будущий лондонский дом Лили не станет ее домом. Он человек светский и будет стараться извлечь из своего дохода все, что можно. Его жизнь будет непрерывной борьбой, пусть не за деньги, но за то, что достигается лишь деньгами. Для некоторых восемьсот фунтов в год – огромное богатство, дающее все желанные удобства. Однако Кросби не таков. Миссис Дейл хотела думать, что Лили будет с ним счастлива и довольна его образом жизни, однако вынуждена была признать, что в таком браке дочь очень сильно от нее отдалится. Обитель, где она мечтала провести остаток дней, должна располагаться среди полей и лесов, а не на тесных лондонских улицах. Лили станет городской дамой, но оставалась Белл, и мать могла еще надеяться, что Белл найдет себе сельский дом.

С того дня, как Лили впервые сообщила ей о помолвке, миссис Дейл чаще и свободнее говорила с Белл, нежели с младшей дочерью. Покуда Кросби оставался в Оллингтоне, это было вполне естественно – Лили много времени проводила с ним, а Белл сидела с матерью. Но это положение вещей сохранилось и после отъезда Кросби. Не то чтобы между матерью и дочерью произошло охлаждение, однако Лили думала только о женихе, а миссис Дейл, хоть и охотно дала согласие на брак, не чувствовала к будущему зятю большого расположения. Она никогда, даже в мыслях, не сказала, что мистер Кросби ей неприятен, напротив, часто говорила себе, что любит его. Однако на самом деле он был не тем человеком, какой мог прийтись ей по сердцу и стать все равно что родным сыном.

А вот с Белл они часами обсуждали будущее Лили.

– Мне так странно, что она выбрала мистера Кросби, а он – ее. Не могу представить Лили живущей в Лондоне.

– Если он будет ласков и заботлив, она будет счастлива с ним где угодно, – ответила Белл.

– Надеюсь… очень надеюсь. Но мне кажется, она отдалится от нас. Дело не в расстоянии, а в образе жизни. Надеюсь, тебя не увезут далеко от меня.

– Вряд ли я позволю увезти меня в Лондон, – рассмеялась Белл. – Впрочем, кто знает. Если это случится, маменька, ты должна будешь поехать с нами.

– Я не