Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

совершить церемонию умилостивления Тамдрина, Дорчжэ Пхагмо и Кхюн-мо (гаруда), в особенности же первого из них. Цин-та снова поднес ей 7 таньк и шарф, и она согласилась сама выполнить эту церемонию.

24 мая

Рано утром меня навестил старик-доктор. «Опасность миновала, – сказал он, – кризис прошел; теперь вы можете покушать цамбы, немного супу и мяса». В самом деле, я чувствовал себя настолько лучше, что сделал небольшой моцион, и свежий укрепляющий воздух оказался для меня весьма полезным.

На следующий день я был в состоянии посетить святилища Самдина, причем меня сопровождали оба мои спутника, неся с собою чашку масла, пучок курительных свечей и около 50 шарфов.

Прежде всего мы отправились с визитом к доброму старику-врачу и его помощнику, где я был поражен замечательною чистотою комнатных полов, сделанных из камешков, уложенных весьма аккуратно вместе с известью и затем прекрасно отполированных. Стены гостиной доктора были разрисованы буддийскими символами, деревьями и отвратительными фигурами божеств-хранителей. Утварь состояла из 4 раскрашенных комодов, полудюжины маленьких низеньких столиков, нескольких раскрашенных чашек для цамбы, двух маленьких деревянных жертвенников, уставленных статуэтками богов, и нескольких ковров, разостланных поверх больших матрацев. По стенам висели несколько картин религиозного содержания, покрытых шелковыми занавесками, а в углу находились меч и щит.

Из квартиры доктора я вошел во двор монастыря, который занимал площадь не менее 150 футов в длину и около 100 фут. в ширину. По трем сторонам двора находились здания, причем в главное здание вели широкие лестницы, ступени которых были сделаны из медных и железных плит. Средняя лестница предназначена для одной только Дорчжэ-Пхагмо. Спросив об ее святейшестве, мы получили ответ, что она занята исполнением некоторых религиозных обязанностей, и примет меня несколько позже.

Тем временем я посетил различные часовни и святилища. В гон-кхане («верхние комнаты») находились изображения самых грозных из демонов и гениев; их вид так ужасен, что они обыкновенно прикрываются покрывалами. Почти все эти божества были одеты в доспехи и держали в своих руках различное оружие. Каждому из них Цин-та подносил по шарфу и по курительной свече, а Падор вливал немножко масла в медные или серебряные лампады, которые всегда поддерживаются горящими перед ними.

Между прочим нужно сказать, что, только благодаря духовному воздействию Дорчжэ Пхагмо, воды Думо-цо («озеро демонов»), т. е. внутреннего озера Ямдо-цо, держатся в берегах; иначе они бы вылились и затопили весь Тибет. Именно с этой целью и был первоначально построен монастырь Самдин.

В самой большой комнате того же верхнего этажа находятся мавзолеи прежних воплощений Дорчжэ Пхагмо.

Первый, сделанный из серебра и позолоченный, был сооружен в честь Чжэ-цунь Тиньла-цомо (Je-tsun Tihlas-tsomo)[272], основательницы монастыря. Вся поверхность монумента отделана крупной бирюзой, кораллами, изумрудом и жемчугом. По своему внешнему виду он походит на чортэнь и имеет от 6 до 7 кв. футов в основании. Внутри памятника, на каменной плите, находится оттиск ноги знаменитой усопшей.

Второй монумент, также серебряный, походит на первый по форме; но я не мог узнать имени воплощения, в честь которого он воздвигнут. Третий, тоже серебряный, сооружен в честь Наг-ван-кунь-зан (Nag-wang-kun-bzang), предшественницы настоящего воплощения; вокруг него, как большие редкости, разложено несколько европейских фарфоровых изделий и безделушек. Верхушка монумента весьма красиво отделана золотом и драгоценными камнями. Эта работа, я думаю, была выполнена непальцами, хотя некоторые лица говорили, что это произведение туземных мастеров.

В другой комнате, не открывающейся для публики, находятся останки прежних воплощений Дорчжэ Пхагмо. Мне говорили, что каждое воплощение этой богини посещает описываемый зал один раз во время своей жизни, чтобы поклониться останкам своих предшественниц.

Посетив все святыни, мы возвратились в апартаменты Дорчжэ-Пхагмо, которая приняла меня весьма любезно. Она занимала возвышенное сиденье, а мне указала на место по левую руку от себя, бывший же воплощенный лама, о котором я говорил выше, сидел позади нее, но его сиденье было выше моего. В это время совершалась церемония умилостивления Тамдрина (Хаягрива)[273], и 12 лам в полном облачении служили вместе с Дорчжэ-Пхагмо. Несколько хорошо одетых мужчин и женщин, пришедших принять благословение, также сидели на коврах.

Служба продолжалась около двух часов. По временам Дорчжэ П'агмо при помощи кропила, сделанного из павлиньих перьев и травы куша[274], обрызгивала всех шафранной водой из «чаши жизни», причем, к моему неудовольствию (я боялся холодной воды), она кропила чаще всего меня, но это доказывало особенное ее расположение ко мне. Я не мог уловить слов заклинаний (мантры), которые она произносила, так как она говорила очень быстро, как только могла, чтобы поскорее окончить службу.

После службы между присутствующими была разделена подсахаренная цамба в виде шариков величиною с пулю, причем большая часть из них была окрашена. Перед получением шарика каждый распростирался перед ее святейшеством, которая сама раздавала шарики.

Когда все зрители ушли, Дорчжэ Пхагмо сказала мне, что она весьма рада моему выздоровлению, так как Лхачам не только ее друг, но почти сестра.

Я попросил у нее позволения отправиться в Лхасу, так как я очень желал быть там к 15-му числу текущей луны (1 июня) – дню рождения Будды, и она любезно согласилась отпустить меня, как только я достаточно окрепну для продолжения утомительного путешествия.

Прощаясь, она дала мне еще три священных пилюли и приказала своему слуге (gzim-dpon) показать мне ее апартаменты, где было много красивой резной и расписанной утвари, золотых, серебряных и медных статуй, со вкусом расставленных на небольших алтарях. Здесь была также библиотека, заключавшая в себе до 3000 томов книг и рукописей. Одно сочинение, в 118 томах, было написано Подон-чоглег намчжялом, основателем секты, к которой принадлежит Дорчжэ Пхагмо[275].

Настоящее воплощение божественной Дорчжэ Пхагмо – женщина лет 26, по имени Наг-ваг риньчэнь куньзан ванмо. Она носит длинные волосы; лицо ее мило; ее манеры отличаются достоинством и немного напоминают манеры Лхачам, хотя она гораздо менее располагает к себе, нежели последняя. Для отдыха она никогда не может ложиться; днем она приклоняется на подушки или на кресла, а ночью сидит в положении, предписанном для созерцания[276].

Я слышал, что Дорчжэ Пхагмо – «алмазная свинья» – есть воплощение Долма (Тара)[277], божественной супруги Шэньрэзига. В древние времена, до появления в мире Будды Гаутамы, существовало страшное чудовище по имени Матранкару, которое наполняло весь мир ужасом и разрушением. Это чудовище было вождем всех полчищ демонов, дьяволов и других злых духов; даже черти (ракша) Цейлона должны были подчиниться ему. Он покорил своей власти не только этот мир, но, кроме того, еще 8 планет, 24 созвездия, 8 нага («драконов») и небожителей. Своей чудодейственной силой он мог поднять гору Рираб (Сумэру)[278] на конце своего большого пальца.

Наконец Будда и