Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Мой дорогой Робартс, – гласило оно. – Я только что узнал, что скончался наш бедный маленький Берслем, барчестерский пребендарий. Все мы когда-нибудь умрем, как Вы, без сомнения, часто напоминаете своим прихожанам. Вакансия освободилась, и почему бы Вам ее не занять? Это шестьсот фунтов годовых и дом. Маленький Берслем получал девятьсот, но добрые времена миновали. Не знаю, позволяют ли нынешние церковные порядки сдавать дом. Раньше позволяли, поскольку я помню, что миссис Уиггинс, вдова свечного торговца, жила в доме старого Стэнхоупа.

Гарольд Смит только что вошел в правительство в качестве лорда Малого мешка и, насколько я понимаю, может попросить для Вас эту вакансию. Мне он не откажет, и, если Вы не против, я с ним поговорю. Вам лучше приехать самому, но ответьте «да» или «нет» телеграфом.

Если ответите «да», в чем я нисколько не сомневаюсь, обязательно приезжайте. Вы найдете меня в гостинице «Путники» или в парламенте. Вакансия совершенно для Вас – хлопот никаких, а место почетное и немного поможет со столом и кровом. Искренне Ваш, Н. Соуэрби.

P. S. Кстати, оказывается, Ваш брат – личный секретарь нового лорда Малого мешка. Мне сказали, главная его обязанность – требовать от слуг, чтобы подали карету моей сестры. Я только раз видел Гарольда с его вступления в должность, но миледи Малого мешка утверждает, что он точно вырос с тех пор на дюйм.

Судя по этому письму, мистер Соуэрби чувствовал, что должен как-то возместить другу причиненный вред. Так оно и было. Свет не знал человека более легкомысленного, чем депутат парламента от Западного Барсетшира. Он без зазрения совести проматывал свои и чужие деньги, ему ничего не стоило разорить друга, но тем не менее он готов был в лепешку разбиться, чтобы оказать приятелю услугу, если подворачивался удобный случай.

Соуэрби и впрямь любил Марка Робартса, насколько вообще был способен на это чувство. Он понимал, что нанес тому почти непоправимый ущерб и, очень вероятно, на этом не остановится – вернее, точно не остановится, но, если будет возможность отплатить ему за чужой счет, непременно это сделает. И вот такая возможность представилась; Соуэрби поручил сестре не давать новому лорду Малого мешка и минуты покоя, пока тот не согласится похлопотать за Марка Робартса.

Письмо от Соуэрби Марк сразу показал жене, радуясь, что там нет ни слова про злополучный вексель. Знай он Соуэрби получше, он бы понимал, что этот джентльмен не говорит о денежных делах, пока не придет их последний срок.

– Ты не любишь мистера Соуэрби, – сказал он, – но согласись, это очень любезно с его стороны.

– Я не люблю того, что о нем слышу, – ответила миссис Робартс.

– Но что мне делать, Фанни? Как он говорит, почему бы мне не получить эту пребенду?

– Она ведь не помешает твоим заботам о приходе?

– Ничуть, при таком расстоянии от города. Я подумывал отказаться от старого Джонса, но, разумеется, если я приму пребенду, мне нужен будет младший священник.

Жена не нашла в себе смелости его отговаривать – какая жена викария стала бы отговаривать мужа от выгодного и почетного места? Однако все это ей не особо нравилось. Она боялась чолдикотского данайца, даже если тот принес в дар пребенду. И что скажет леди Лофтон?

– А как ты считаешь, Марк, тебе действительно надо ехать в Лондон?

– Конечно, если я решу принять любезность Гарольда Смита.

– Наверное, лучше ее принять, – сказала Фанни, чувствуя, быть может, что бесполезно надеяться на иное решение.

– Пребендами обычно не швыряются, Фанни. Как я буду смотреть в глаза детям, если откажусь от такой прибавки к доходу?

Итак, решили, что он немедленно поедет в Сильвербридж и отправит телеграмму, а в Лондон тронется на следующий день.

– Но конечно, ты должен прежде повидать леди Лофтон, – сказала Фанни, как только они обо всем договорились.

Марк предпочел бы избежать визита к леди Лофтон, но чувствовал, что это было бы невежливо и неприлично. Да и что страшного сказать ей, что он надеется получить бенефиций от нынешнего правительства? Для священника нет ничего постыдного в звании барчестерского пребендария. Сама леди Лофтон всегда была чрезвычайно любезна с пребендариями, особенно с маленьким доктором Берслемом, тощим человечком, недавно отдавшим долг природе. Она поддерживала хорошие отношения с канониками, и ее неприязнь к епископу Прауди как раз и началась с его вмешательства в дела соборного причта – вернее, с вмешательства его жены и капеллана. Марк Робартс убеждал себя, что леди Лофтон обрадуется его счастью, но сам в это не верил. Она уж точно возмутится даром чолдикотского данайца.

– Надо же, – сказала она, когда викарий с некоторым трудом разъяснил все обстоятельства дела. – Что ж, мистер Робартс, поздравляю вас с новым влиятельным покровителем.

– Полагаю, леди Лофтон, вы согласитесь, что я могу принять этот бенефиций без всякого ущерба для моих обязанностей во Фрамли, – ответил он, благоразумно оставляя без внимания ее выпад в сторону его друзей.

– Надеюсь, что так. Конечно, вы еще очень молоды, мистер Робартс, а такие привилегии обычно достаются пожилым священникам.

– Но вы же не хотите сказать, что я должен отказаться?

– Каким был бы мой совет, если бы вы и впрямь пришли за советом, я не готова ответить так быстро, а поскольку вы, как я понимаю, уже приняли решение, то и задумываться не буду. Что ж, желаю вам счастья и надеюсь, что это будет вам ко благу.

– Вы же понимаете, леди Лофтон, я ее еще не получил.

– О, я думала, вам ее предложили; вы говорили о новом министре так, будто она у вас уже в кармане.

– О, нет, конечно. Каково его влияние в этом вопросе, мне неизвестно. Однако мой корреспондент заверил меня…

– Мистер Соуэрби, вы хотите сказать. Почему вы не называете его по фамилии?

– Мистер Соуэрби заверил меня, что мистер Смит попросит и что его просьбу, вероятно, удовлетворят.

– О, конечно. Мистер Соуэрби и мистер Гарольд Смит вдвоем добьются чего угодно. Именно такие люди в наши дни всего добиваются. Что ж, мистер Робартс, желаю вам счастья.

И она в знак искренности протянула ему руку, которую Марк пожал, решив воздержаться от дальнейшего обсуждения. Он прекрасно видел, что леди Лофтон говорит с ним холоднее обычного, и намеревался когда-нибудь с ней объясниться. Он спросит, почему она так часто встречает его насмешками и так редко – прежней