Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

камина и светился покровительственной улыбкой. Ему чрезвычайно приятно было стоять тут, засунув руки в карманы брюк, и чувствовать себя министром с головы до пят. Соуэрби тоже был здесь и стоял на заднем плане, изредка подмигивая священнику из-за министерского плеча.

– А, Робартс, рад вас видеть. Кстати, какое совпадение, что ваш брат – мой личный секретарь!

Марк признал, что совпадение и впрямь удивительное.

– Очень толковый молодой человек, и если будет стараться, то справится.

– Я уверен, что он справится, – ответил Марк.

– Что ж, думаю, да. Так чем я могу быть вам полезен, Робартс?

Тут мистер Соуэрби включился в разговор и сказал, что мистер Робартс сам не намеревался ни о чем просить, но, по мнению друзей, более других клириков достоин барчестерской пребенды и готов принять бенефиций по ходатайству столь уважаемого им человека, как новый лорд Малого мешка.

Министру не особо понравилась эта речь, лишившая его возможности выслушать ожидаемое прошение Марка Робартса. Тем не менее он был чрезвычайно любезен.

– Не возьмусь твердо объявить, каковы намерения лорда Брока касательно вакантного барчестерского бенефиция. Я говорил с его милостью, и у меня есть некоторые основания полагать, что к моему мнению прислушаются. Никаких конкретных обещаний не прозвучало, однако я осмелюсь допустить, что результат будет положительный. Если так, я буду очень рад поздравить мистера Робартса с назначением на должность, которую, я уверен, он будет исполнять достойно, благочестиво и в духе братской любви.

Тут мистер Соуэрби снова подмигнул и сказал, что считает дело решенным.

– Нет, Натаниэль, оно еще не решено, – сказал осторожный министр.

– Считай, решено, – возразил Соуэрби. – Мы все знаем, что означают эти экивоки. Большие люди, Марк, никому ничего прямо не обещают – даже себе баранью ногу, что жарится у них на кухне. В наши дни нужно быть осторожным, верно, Гарольд?

– Абсолютно необходимо, – согласился Гарольд Смит, мудро качая головой. – Ну, Робартс, кто дальше?

Эти слова были обращены к личному секретарю, который явился доложить о каком-то важном посетителе.

– Ах да. Тогда, с вашего позволения, я распрощаюсь, поскольку немного спешу. И помните, мистер Робартс, я сделаю для вас, что смогу, но вы должны четко понять, что я ничего не обещаю.

– Конечно, конечно, никаких обещаний, – сказал Соуэрби.

И, направляясь к Чаринг-Кроссу под руку с Робартсом, он принялся вновь навязывать тому великолепного охотничьего жеребца, который без дела простаивает в чолдикотской конюшне.

Глава XIX. Денежные дела

В своей решимости выхлопотать другу хорошее место мистер Соуэрби полагался не на одну лишь близость к лорду Малого мешка. Он чувствовал, что для такого случая стоит задействовать более высокие связи, и потому изложил дело герцогу – не напрямую, а через мистера Фодергилла. Никто не посмел бы обратиться с такой просьбой непосредственно к герцогу. О женщине, лошади или картине герцог мог иногда поговорить, но по всем другим вопросам к нему обращались через мистера Фодергилла. Тот сумел подать это так, что перекупить фрамлейского священника с лофтоновской стороны – вполне достойная добыча для амаликитян. Таким образом Омниум и его соратники получали опору даже и в соборной ограде. И все знали, что мистер Робартс имеет влияние на самого лорда Лофтона. Итак, герцог Омниум сказал премьер-министру слово-другое, а слова герцога Омниума значили очень много даже и для лорда Брока. В итоге Марк Робартс действительно получил пребенду, но узнал об этом лишь через несколько дней после возращения во Фрамли.

Мистер Соуэрби не забыл сказать фрамлейскому викарию об «экстраординарных хлопотах», предпринятых ради него герцогом.

– Уж не знаю, когда он последний раз за что-нибудь такое брался, – сказал мистер Соуэрби, – и будьте уверены, он не стал бы за вас хлопотать, если бы вы не поехали в Гатерумский замок по его приглашению; Фодергилл и говорить бы с ним об этом не стал. И хотя не дело мне принижать своих друзей, думаю, слова герцога были куда действеннее, чем все торжественные клятвы лорда Малого мешка.

Марк, разумеется, выразил свою признательность в подобающих выражениях и купил-таки жеребца за сто тридцать фунтов.

– Он этих денег стоит, – сказал Соуэрби, – и я лишь потому так настаивал, что, когда Тозер потребует уплаты, вам придется отдать что-то около этой суммы.

Марку не пришло в голову спросить, почему бы не продать лошадь кому-нибудь другому и не передать деньги обычным способом. Однако мистера Соуэрби это бы не устроило.

Марк знал, что жеребец и впрямь хорош, так что в гостиницу вернулся наполовину гордый своим приобретением. Но как объяснить покупку жене и как поставить жеребца в конюшню безо всяких оправданий? Впрочем, при теперешних доходах он вполне мог позволить себе новую лошадь когда пожелает. Марк гадал, что скажет мистер Кроули, когда услышит о покупке. Последнее время он часто думал, что скажут о нем друзья и соседи.

В городе он пробыл уже два дня и на следующий день после завтрака собирался ехать обратно, чтобы добраться до Фрамли в пятницу утром. Однако в тот вечер его ждала неожиданность: как раз когда он собирался идти спать, в гостиничную кофейню вошел лорд Лофтон. Вошел быстрым шагом, багровый от гнева.

– Робартс, – сказал он, подходя к другу и пожимая протянутую руку, – что ты знаешь про Тозера?

– Тозера… какого Тозера? Я слышал, Соуэрби про него как-то говорил.

– Конечно слышал. Ты сам же мне о нем и писал, если не ошибаюсь.

– Очень вероятно. Помню, Соуэрби упоминал его в связи с твоими делами. Но почему ты спрашиваешь о нем меня?

– Он не просто мне написал. Он ворвался ко мне в комнату, когда я переодевался к обеду, и имел наглость заявить, что, если я не погашу мой вексель на восемьсот фунтов, он подаст ко взысканию.

– Но ты же все уладил с Соуэрби?

– Уладил. И очень большой ценой. Чтобы не поднимать шум, я, как дурак, заплатил ему все, что он требовал. Это неприкрытый обман, и, если это будет продолжаться, я больше молчать не стану.

Робартс огляделся, но, по счастью, в комнате, кроме них, никого не было.

– Ты же не хочешь сказать, что Соуэрби тебя обманул? – спросил священник.

– Очень на то похоже, и я тебе честно скажу, что больше не стану этого терпеть. Несколько лет назад я по вине этого человека сделал большую глупость. Но четыре тысячи фунтов должны были полностью покрыть мой проигрыш. Я уже заплатил три раза по стольку и, клянусь небом, ничего больше не заплачу, не выведя всю эту историю на свет.

– Ничего не понимаю. Что за вексель? На нем твое