Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

радушной улыбкой. В ее честности он не сомневался и рассчитывал на правдивый ответ. И если он убедит ее вернуться к прежним добросердечным отношениям, то возвращение это будет искренним. Однако сейчас Марк не мог завести такой разговор. С визита мистера Кроули прошло всего два дня, и очень возможно, что мистер Кроули приходил по просьбе леди Лофтон. Марк знал за собой вину и потому не мог требовать объяснений, но он исправится, и тогда можно будет поговорить.

– Хотели бы вы жить часть года в Барчестере? – спросил он жену и сестру в тот вечер.

– Мне кажется, очень хлопотно жить на два дома, – ответила жена, – да нам и тут хорошо.

– Мне всегда нравились кафедральные города, – сказала Люси.

– А Барчестер из них самый лучший, – подхватил Марк.

– Но если мы будем держать два дома, на это уйдет весь дополнительный доход, – заметила благоразумная Фанни.

– Можно сдавать дом вместе с мебелью каждое лето, – сказала Люси.

– Но осенью мне надо будет приезжать туда, и я, безусловно, хотел бы часть зимы проводить во Фрамли, иначе совсем не буду видеться с Лофтоном. – Тут викарий, возможно, подумал об охоте, а потом вновь о своем желании исправиться.

– А я бы с радостью уехала отсюда на всю зиму, – сказала Люси, думая, что принесла ей прошлая зима.

– Но где взять денег, чтобы обставить огромный старый дом? Марк, умоляю, не затевай ничего необдуманного. – И жена ласково положила ладонь на его руку.

Так они обсуждали будущую пребенду вечером перед его отъездом в Лондон.

Политическая борьба, которую Гарольд Смит вел последние десять лет, наконец-то увенчалась победой. Прежний лорд Малого мешка подал в отставку, возмущенный планами премьер-министра на индийскую реформу, и после долгих переговоров его место занял Гарольд Смит. Нельзя сказать, что премьер-министр хотел видеть на этой должности именно Гарольда Смита, но премьер-министр был отчасти связан обстоятельствами. Последнее его крупное назначение было настолько непопулярно, что он сам, при всей своей несомненной популярности, сделался мишенью всенародных нападок. «Юпитер» с уничижительной иронией спрашивал, неужели в дни королевы Виктории собрание всех возможных пороков служит пропуском в кабинет. Оппозиция в обеих палатах, облачившись в доспехи нравственности, обличала его с праведным гневом политических Ювеналов, и даже собратья по партии в отчаянии воздевали руки. Все это вынуждало премьер-министра выбрать человека, против которого ни у кого не будет особенных возражений. Гарольд Смит жил с собственной женой, и долги у него были не больше обыкновенного. Он не держал скаковых лошадей и, как сейчас впервые узнал лорд Брок, читал в провинциальных городах лекции на популярные темы. У него был достаточно надежный избирательный округ, и он мог говорить в палате как заведенный. Более того, лорд Брок сильно подозревал, что вся его министерская машина скоро развалится. Собственная репутация лорда Брока была неплоха, но ее не хватило и на него, и на его новоизбранного друга. В этих обстоятельствах он и пригласил Гарольда Смита на освободившее место лорда Малого мешка.

Новый лорд Малого мешка чрезвычайно гордился своим назначением. В последние три-четыре месяца они с мистером Сапплхаусом условились сокрушить министерство. «Такой диктат невозможно терпеть», – объявил сам Гарольд Смит, собираясь голосовать за недоверие правительству ее величества. И мистер Сапплхаус полностью его поддержал. Он был Юноной, чьи прелести отверг гнусный старый Парис, и точно знал, как проголосует в день отмщения. Теперь взгляды Гарольда Смита полностью переменились. Премьер-министр выказал мудрость, обратившись к правильному человеку и влив в свой кабинет свежую кровь. Народ вновь ощутит уверенность, и палата общин, возможно, тоже. Что до мистера Сапплхауса, его надо будет по возможности убедить. Но в конце концов, мистер Сапплхаус еще не всё.

Марк Робартс приехал в Лондон и на следующий день с утра отправился в департамент Малого мешка. Департамент этот располагался вблизи от Даунинг-стрит и верховных правительственных богов. Само здание, правда, выглядело довольно неприглядно, поскольку покосилось с одного бока, выпирало с фасада, почернело от копоти и грязи и было начисто лишено как архитектурных красот, так и современных научных улучшений, зато местоположение придавало ему значительности и все тамошние клерки считали себя важными людьми. Со своим другом Соуэрби Марк увиделся накануне и договорился встретиться с ним утром у нового министра. Пришел он чуть заранее, чтобы поболтать с братом.

Марка изумило, какую перемену произвело в его брате назначение на высокий пост. Джек Робартс всегда был молодым человеком приятной наружности, но его слегка портила вихляющая походка и небрежность, чтобы не сказать неряшливость, в одежде. Сейчас он являл собой полное совершенство: щегольской фрак сидел безупречно, ни один волос не выбивался из прически, жилет и брюки сияли новизной, а зонт, стоящий в угловой стойке для зонтов, был маленький, аккуратный и фасонистый.

– Смотрю, ты теперь большой человек, Джон, – сказал Марк.

– Про это не знаю, – ответил брат. – Знаю только, что дел у меня невпроворот.

– Надо же! Я думал, у тебя самая легкая служба.

– Общее заблуждение! Из-за того, что мы, личные секретари, не исписываем целые листы по пятнадцать строк на страницу и пять слов в строке, люди думают, будто мы бездельничаем. Вот глянь. – Он небрежно придвинул в сторону брата десяток записочек. – Я тебе скажу, Марк, нелегко управляться с протекцией кабинетного министра. Сейчас я должен каждому написать лестное письмо, но при этом я всем им откажу.

– Трудное, должно быть, дело.

– Трудное – мягко сказано. Но тут, в сущности, главное – набить руку. Сообразить, как «из жалящего, злого слова „нет“ исторгнуть жало». Я этим занимаюсь каждый день, и, уверен, все довольны.

– Может быть, твои отказы лучше иных согласий.

– Я не это хотел сказать. Все мы, личные секретари, делаем одно и то же. Поверишь ли? Я извел три стопы бумаги, отвечая, что в департаменте Малого мешка нет вакансии посыльного. Семь титулованных дам просили за своих любимых лакеев. Но… вот и лорд Малого мешка!

Прозвонил колокольчик, и личный секретарь, вскочив из-за стола, умчался в кабинет великого человека.

– Он примет тебя сию минуту, – сказал он, вернувшись. – Баггинс, проводите преподобного мистера Робартса к лорду Малого мешка.

Баггинс был посыльный, за чье невакантное место так пылко состязались титулованные дамы. И Марк, следуя за ним, вступил в следующий кабинет.

Если человека так сильно преображает место личного секретаря, то насколько же сильнее его преображает министерская должность! Марк, войдя в кабинет, едва поверил, что перед ним тот самый Гарольд Смит, которого миссис Прауди бесцеремонно прервала в барчестерском лекционном зале. Тогда он был сердит, раздражителен, ничтожен и неуверен в себе. Теперь он стоял у собственного официального