Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Не вижу надобности в моем присутствии, – сказал Робартс. – Я и без того слишком много вмешивался в твои дела, уволь меня от продолжения.

– Конечно, я не могу заставить тебя прийти, но, думаю, это будет только справедливо в отношении Соуэрби, а мне ты окажешь услугу.

Робартс несколько раз прошелся по комнате, пытаясь понять, как лучше будет поступить в нынешнем затруднительном положении. Если его имя прозвучит в суде, если в газетах напишут, что он посредничал в передаче векселей, то ему конец. Он уже понял со слов лорда Лофтона, как общественное мнение истолкует его роль. А его жена… как она переживет такой позор?

– Я встречусь завтра с Соуэрби у тебя при одном условии, – сказал он наконец.

– Что за условие?

– Если ты скажешь твердо, что не подозреваешь меня в корыстном интересе, касается это твоих дел с Соуэрби или чьих-либо еще.

– Я ни в чем таком тебя не подозревал. Но я и правда думаю, что он втянул тебя в нехорошую историю.

– И это правда – мне придется платить по векселям. Но ты прекрасно знаешь, что я не получил ни шиллинга. Я взялся помочь человеку, которого считал сперва твоим другом, потом – моим, и вот что из этого вышло.

Лорд Лофтон наконец дал требуемое заверение, и они сели за один из кофейных столов. Робартс пообещал отложить возвращение во Фрамли до субботы, чтобы завтра днем увидеться с Соуэрби на квартире лорда Лофтона в Олбени. Как только они обо всем условились, лорд Лофтон ушел.

Бедный Марк провел тяжелую ночь. Очевидно, лорд Лофтон думал, если и не думает теперь, что барчестерская пребенда получена за определенные денежные услуги. Ничего хуже Марк и помыслить не мог. Прежде всего, это была бы симония, причем симония неописуемо гнусная. Одна эта мысль наполняла Марка ужасом и отвращением. Возможно, подозрения лорда Лофтона успокоены, но другие подумают то же самое, и их уже не разубедишь; эти другие будут из числа тех, кто всегда злорадствует, узнав, что священник попался на нехороших делишках.

А тут еще злосчастная лошадь, из-за которой он не сможет сказать, будто не получил от мистера Соуэрби ничего ценного! Что делать с ней? И в последнее время он тратил больше, чем мог себе позволить. Если придется отказаться от пребенды, нынешняя поездка в Лондон будет глупейшим расточительством. А Марк уже решил, что откажется от нее, но затем передумал, как часто делают люди, угодившие в неприятное положение. Путь, который он наметил себе в первом потрясении от слов лорда Лофтона, путь бедности, насмешек, лишений и гибели всех честолюбивых надежд, был единственно верным, как вновь и вновь мысленно повторял Марк. Однако до чего же трудно нам отказаться от честолюбивых надежд и добровольно предать себя лишениям, бедности и насмешкам!

Впрочем, на следующее утро он мужественно отправился в департамент Малого мешка, дабы известить Гарольда Смита, что больше не хочет барчестерской пребенды. Там он застал брата, который по-прежнему писал титулованным дамам искусные записки о невакантной должности Баггинса, однако сам лорд Малого мешка еще не прибыл. Возможно, он заглянет после начала парламентского заседания, часа в четыре или чуть позже, но утром его точно не будет. Очевидно, свои обязанности лорд Малого мешка исполнял в другом месте. Возможно, он брал работу домой, что не такая уж редкость среди особо рьяных чиновников.

Марк подумал было открыться брату и передать дело через него, но смалодушничал, или, вернее будет сказать, послушался голоса осмотрительности. Лучше всего, подумал он, первым делом сказать жене, а уж потом остальным. Так что он немного поболтал с братом и ушел.

День до часа назначенной встречи тянулся невыносимо долго, но наконец час этот наступил, и ровно с ударом колокола Марк свернул с Пикадилли к Олбени. Когда он шел через двор, его окликнули сзади.

– Пунктуальны, как большие часы на Барчестерской башне, – произнес мистер Соуэрби. – Вот что значит зов великого человека, мистер Пребендарий.

Марк обернулся и машинально протянул руку мистеру Соуэрби, дивясь, до чего тот весел и беспечен.

– Вы получили известия от лорда Лофтона, – скорбно проговорил Марк.

– Получил известия! О да, я получил от него известия. Я вам скажу, Марк, – пока они шагали по коридору, Соуэрби перешел почти на шепот, – Лофтон – сущий младенец в денежных делах. Лучший малый в мире, но дитя в денежных делах.

Тут они вошли в комнаты его милости. У лорда Лофтона вид тоже был довольно скорбный, однако Соуэрби это не напугало. Он уверенно подошел к молодому лорду, а его лицо светилось довольством.

– Добрый день, Лофтон, – сказал он. – Похоже, мой достойный друг Тозер вам докучал?

Лорд Лофтон, чье лицо отнюдь не излучало довольства, рассказал о мошеннических требованиях ростовщика. Соуэрби ни разу его не перебил, но терпеливо дослушал до конца, хотя лорд Лофтон, распаляясь пересказом своих обид, бросил ему несколько угроз, как прежде Марку Робартсу. Он сказал, что не заплатит и шиллинга, кроме как через стряпчего, и, прежде чем что-либо заплатить, потребует гласного разбирательства. Он намерен отдать дело на суд присяжных.

– Хоть в десять судов присяжных, если вам угодно, – ответил Соуэрби, – но правда в том, Лофтон, что за вами долг, и, поскольку вы не уплатили в срок, вам начали докучать.

– Я заплатил в три раза больше, чем был должен. – Лорд Лофтон топнул ногой.

– В этот вопрос я сейчас входить не буду. Все, как я думал, было давно улажено людьми, к которым вы обратились. Но объясните мне вот что: зачем вы втягиваете в это Робартса? Что он сделал?

– Ну, не знаю. Он устраивал дела с вами.

– Ничего подобного. Он любезно согласился передать мне ваше сообщение, а вам – мой ответ. Вот и все его участие.

– Вы же не думаете, что я его виню?

– Я считаю, вам вообще некого винить, кроме собственной горячности и упрямства. Что еще хуже, должен сказать, вы мнительны. В этом деле я с ног сбился, чтобы вам помочь, а за это вижу одну неблагодарность.

– Разве не вы отдали Тозеру вексель – тот, что сейчас у него?

– Во-первых, вексель не у него, во-вторых, я его ему не давал. Такие бумаги проходят через десяток рук, прежде чем попадут к тому, кто потребует уплаты.

– А кто приходил к мне третьего дня?

– Думаю, это был Том Тозер, брат нашего Тозера.

– Значит, вексель у него. Я видел этот вексель у него в руках.

– Погодите. Очень может быть. Я вас предупреждал, что придется его выкупить. Конечно, они не отказываются так сразу от подобных бумаг.

– Вы сказали, десять