Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

ли Меркурий из почтового ведомства лететь, куда повелит ему Юпитер? Предлагает ли Нептун, привычный к волнам, помощь Аполлону из Индийского совета? Что Юнона сидит в сторонке, мрачная и обиженная, ибо она, председатель совета, при своем громком звании презираема другими богами, это мы можем догадаться. Если Вакх и Купидон заведуют торговлей и строительством, во всем будет обычный порядок. А скромная Диана Малого мешка, не жмется ли она к дверям, робея открыть рот в присутствии других божеств? Но Юпитер, великий Юпитер – старый Юпитер, царь Олимпа, герой средь богов и людей, как держится он на этих советах, созванных его гласом? Возлежит ли он в пурпурной мантии, выкроенной из небесного свода? Всегда ли в его руке молния, дабы призвать к порядку непослушного бога? Может ли он потребовать тишины в чертоге бессмертных? Верно ли, что и здесь, как повсюду, у всех народов, верховный монарх повелевает и будет повелевать теми, кто меньше него?

Гарольд Смит, впервые призванный на совет богов, и впрямь ощущал гордость, однако мы можем предположить, что на первом заседании или даже двух роль его была не особо значительной. Некоторые мои читатели, возможно, заседали в приходском совете и знают, как робок и по большей части безгласен бывает новый член. Он почти со всем соглашается, а если возражает, то просит прощения за дерзость. Однако мало-помалу голоса собратьев утрачивают пугающую новизну, и новый член, отбросив страх и смущение, разражается пламенными речами и молотит кулаком по уже привычному столу. Можем предположить, что так будет когда-нибудь и с Гарольдом Смитом. Увы, увы, подобные радости столь мимолетны!

А затем на него обрушился удар, немного подпортивший его торжество, – жестокий, подлый удар, нанесенный тем, от кого он ждал дружеской поддержки. Товарищи Гарольда Смита говорили, что, обратившись к нему, премьер-министр влил в правительство здоровую молодую кровь. Фраза понравилась самому Гарольду, и он сразу понял, как было бы славно, повтори ее какой-нибудь дружественный Сапплхаус. Однако с какой стати Сапплхаусам поддерживать Гарольда Смита, взятого от них в земной рай? Тот, кто наслаждается элизийским блаженством, должен быть готов к измене старых друзей. Человеческая натура не терпит чужого успеха. Если я чего-нибудь хочу от старого друга Джонса, я порадуюсь его возвышению. Но если Джонс на новом высоком месте ничего для меня не делает, я сочту его взлет личным для себя оскорблением. Кто считает задушевного приятеля достойным высочайших постов? Мистер Сапплхаус был с Гарольдом Смитом накоротке и не питал иллюзий насчет его молодой крови.

Соответственно, в «Юпитере» появилась статья, далеко не лестная для министерства в целом. Она часто упоминала молодую кровь и намекала, что Гарольд Смит не лучше разбавленной водицы. «Премьер-министр, – говорилось в статье, – недавно призвавший на подмогу своей дряхлеющей мощи достойный образец аристократической нравственности, теперь обрел вторую опору в человеке из народа. Чего он не достигнет, залучив к себе лорда Бриттлбека и мистера Гарольда Смита! Обновленные в столь живительном медеином котле, его расслабленные члены – а надо признать, многие из них в последнее время были весьма расслаблены, – вновь округлятся и нальются молодой силой. Новая энергия напитает все департаменты; Индию усмирят и спасут, честолюбивым устремлениям Франции положат предел, справедливые реформы исправят наши суды и парламентские выборы; наступит Утопия! Таких результатов, надо полагать, ожидает министерство от молодой крови мистера Гарольда Смита!»

Все это было довольно жестоко, но все же не так жестоко, как завершающие слова, в которых журналист отбросил иронию: «Мы уверяем лорда Брока, что подобные союзы не спасут от краха, которым чреваты его самонадеянность и необдуманные решения. О его собственной отставке мы услышим с большим сожалением. Он во многих смыслах – лучший политик в наших нынешних затруднениях. Однако, если он столь опрометчив, что ищет помощи у лорда Бриттлбека и мистера Гарольда Смита, пусть не ждет поддержки от страны. Мистер Гарольд Смит не из того теста, из которого делаются кабинетные министры».

Мистер Гарольд Смит, читая это за завтраком, узнавал руку Сапплхауса в каждом обороте. Фраза про расслабленные члены была чисто сапплхаусовская, а равно и слова про Утопию. «Когда он хочет сострить, то всегда говорит про Утопию», – сказал Гарольд Смит; самому себе, ибо миссис Гарольд Смит обычно не украшала собой его утренние трапезы. Затем он отправился в присутствие и во взглядах каждого прочел, что тот ознакомился со статьей. Личный секретарь обронил явную на нее аллюзию, и даже то, как Баггинс принял у него пальто, давало понять, что посыльным статья известна. «Не он будет брать человека на мое место, когда я уйду», – говорил себе Баггинс. Затем началось заседание кабинета, второе, на котором присутствовал Гарольд Смит, и по лицам всех богов и богинь было ясно, что в их глазах предводитель допустил очередную ошибку. Если бы мистера Сапплхауса убедили писать в ином тоне, новую кровь, возможно, и сочли бы благотворной.

Все это изрядно подмочило его радость, но все же не могло отнять министерский пост. Лорд Брок не попросил его подать в отставку из-за статьи в «Юпитере», да лорд Брок и не отрекся бы от нового товарища из-за статьи. Так что Гарольд Смит препоясал чресла и с новым рвением занялся своими обязанностями.

«Клянусь честью, „Юпитер“ прав», – сказал себе молодой Робартс, заканчивая пятидесятую записку с объяснением всего и вся в департаменте Малого мешка. Гарольд Смит требовал от записок личного секретаря безукоризненной точности. Однако, несмотря ни на что, Гарольд Смит радовался новым почестям, да и миссис Гарольд Смит они нравились. Среди друзей она, безусловно, перемывала косточки новому министру и была едва ли милосердней «Юпитера». Она много шептала мисс Данстейбл про молодую кровь и обещала выйти ночью глянуть, хватает ли Гарольд звезды с неба. И все равно она торжествовала и хотя льстила себя мыслью, будто никак внешне не выдает своего торжества, весь свет знал, что она ликует, и потешался над ней.

Примерно в это время она тоже дала прием – не возвышенное conversazione, как у миссис Прауди, а самый что ни на есть грешный мирской бал, потратив на скрипки, лед и шампанское все первое квартальное жалованье нового министра. Для нас этот бал памятен главным образом тем, что в числе гостей была леди Лофтон. Сразу по прибытии в город она получила карточки миссис Г. Смит для себя и для Гризельды и намеревалась отослать их назад с отказом. Что ей делать в гостях у сестры мистера Соуэрби? Но так случилось, что сын как раз был у нее и выразил желание, чтобы