По грехам нашим - Борис Федорович Споров

журнале удавка ослабла после того, когда Геша принес верстку мемуаров митрополита Вениамина Федченкова. Издательство «Современник» отказалось от задуманного – денег нет, а автора мемуаров, оказалось, лично знал владыка. Он полистал верстку и распорядился печатать целиком – из номера в номер.

Геша предложил новую рубрику; Геша предложил любопытную статью по Гоголю; Геша и сам написал приличную статью; Геша дал ход статьям о патриархе Тихоне – и это совпало с его прославлением; Геша… словом, дела у Геши переходили на самотек. Однако уже громче заговорили о работе в Монастырском обществе – дело раскручивал энергичный архимандрит. И предстоящее заранее было не по душе – это ведь круглосуточный аврал. Затеряешься в кругу подрясников. А свое?..

* * *

Не один месяц по бухгалтериям издательств и изданий собирал Геша справки о своей внештатной работе. Он требовал, он стучал кулаком по своей голове, что не вступил в Союз писателей, он с негодованием смеялся и ругался до тех пор, пока не получал требуемых документов. Вдохновение от предстоящей пенсии было настолько велико, что и похождения не утомляли, а порой даже отвлекали от хмурых дум. Правда, все эти справки при оформлении пенсии не понадобились. В издательском отделе зарплату за год ему сделали купеческую, а на стаж, который начинался с мореходки и завершался в издательском отделе, внимания вовсе не обратили: сколько есть – столько и будет, ничего не изменится. Так что сразу после беготни Геша сдал документы на пенсию по старости в районный собес. А через два месяца на специальную сберкнижку пришел перевод – Геша даже засмеялся от восторга.

– Да это же я смогу прожить на пенсию! – воскликнул он. Но затем на какое-то время притих, медленно обошел квартиру, загроможденную стопами книг, – это уже духовная литература.

«Что-то еще придется подкупить, но уже и этого для работы достаточно», – рассудил Геша. Он и всегда-то верил в свои силы, а тогда, сытый и окрепший, и не задумывался, а сколько лет ему предстоит еще прожить. Впереди вечность. И все это время за спиной будет надежная подпорка – пенсия… И не заметил пенсионер, как скоро его из молодости догнали самоуверенность и надменность. Борода его как будто заострилась и капризно вздернулась.

* * *

Вот-вот должны были разделить журнал. Прежнее издание обретало нелепое лицо. В первой части хроника, Патриаршие Богослужения, проповеди, а затем материалы, которые вполне можно бы публиковать и в светской печати, вплоть до стихов. Кто-то, понятно, ворчал, однако журнал становился популярнее, не проходило дня, чтобы не позвонили: «А где можно купить «Журнал Московской Патриархии»? Почему журнала нет в свободной продаже?» Действительно, странное положение: журнал выходит хорошим тиражом, но купить его можно лишь в издательском отделе, да и то короткое время. И между собой, и на планерках постоянно возникал этот недоуменный вопрос. Владыка улыбался и молчал.

– Рассылку на зарубежье и по епархиям мы ведем – по обязательному экземпляру…

Молчал и Геша. Лишь однажды он задумчиво произнес:

– Куда же уходит тираж? Странно… – но ответа не последовало.

* * *

В соседнем, пока пустующем корпусе залило полуподвальный склад готовой продукции. Рабочие-сантехники и водоканала откачивали из склада воду, выносили во двор остатки тиражей служебных изданий; и размокшие пачки «Журнала Московской Патриархии» – журналов внушительная куча. Геша, как ярый книжник, кинулся туда: выбрал кое-что из служебной литературы и почти сухие из распоротых упаковок номера журналов десятилетней давности – и по сегодняшний день. Выбрал даже полные комплекты. Перенес журналы в нерабочий подъезд, а вечером по договоренности с шофером автобуса увез домой.

На этот раз ночью Геша записал на четвертинке:

«Все понятно, ГБ разрешало печатать журнал, с условием – только для служебного пользования».

А уже утром следующего дня всю эту кучу мокрых журналов и книг загрузили на самосвалы и увезли, видимо, на свалку или на склад вторсырья.

* * *

А время шло. Минули и осень, и половина зимы второго года. Материалы шли. Владыка через отца Георгия потребовал основательнее заняться разделом библиографии, и Геша ковырялся в рецензионных мелочах. Порой уже и не верил, что когда-то и он основательно сядет за свое – и потекут тихие думы и мысли, дрогнет рука и потянется к бумаге – и весь ты растворишься в слове.

Продолжался Великий пост, второй день Крестопоклонной недели. С утра на третьем этаже необычная хозяйственная людность. Но только ближе к обеду стало ясно, что в конференц-зале, он же музей Издательского отдела и патриарха Сергия Страгородского, готовится то ли мероприятие, то ли большое застолье. Уже расставлены буквой «П» столы, уже загружены вспомогательные столы холодными закусками, а что-то все несли и несли из холодильников, из кухни.

– А это что намечается? – спросил Геша отца Георгия, когда они спускались на первый этаж, на обеденную трапезу.

– Толком не знаю. Похоже, какая-то деловая встреча с представителями властей.

– Так уж и властей?

– Иноземцев – власть, а он во главе.

Геша с трудом промолчал. Его так и подмывало позлословить по поводу новых хозяев. Какие могут быть общие дела у православного иерарха с Иноземцевым!..

А когда после пяти Геша уходил домой, на втором марше спуска он сошелся с Рудым и его вальяжной спутницей. Геша замедлил шаг, изучая лицо политика – изучал. «Власть» вполне могла бы выглядеть достойно, но мелкие веснушки на тонкой натянутой коже под глазами и как будто дрожащие глаза выдавали в нем человека неверного и лукавого…

Утром, придя на работу, нашли необычное – женщины из столовой и технички расторопно наводили порядок в ковровом коридоре, завывал пылесос. И это в коридоре, а что же в зале?! Оттуда в тазиках уносили остатки пищи, посуду и в коробках пустые бутылки…

Геша прошел пряником к отцу Георгию:

– И это пир во время Крестопоклонной недели! – гневно процедил он с усмешкой. Отец Георгий развернулся на стуле – и руки в стороны:

– Что делать? Наверно и так вяжут необходимые дела.

– Какие дела?! – выкрикнул Геша, тараща глаза. – Не дела, а очередное распинание! Рядом домашняя церковь, где вы служите Божественную Литургию! – вторично выкрикнул Геша и спохватился: он тотчас обмяк, усмехнулся и махнул ладонью. Болотин указал на стул и на чайник с заваркой:

– Наверно, и ты прав. Вот и разбавимся чаем, – хмурясь, сказал он. – Только за такие дела каждый лично перед Господом ответит… Я знаю одно: Владыка вынужден. Сам он спиртного не принимает, да и лет ему под семьдесят… Власть же за непочтение мстит.

Впервые без доклада Геша оставил работу и уехал