Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

с Гаухар, не поговорив, не узнаешь её мыслей. Да и захочет ли говорить? Душа человека – потёмки. В данном случае даже и не потёмки, а тёмная ночь. Молчаливая задумчивость Гаухар свидетельствует о том, что в душе её зреет что-то. Но что именно? Доброе или злое?.. Она ушла от мужа, но развод не оформляет. Следовательно, на что-то надеется. Очень странный, тяжёлый случай. Галимджан хотел было сказать: надеяться ей не на что, Джагфар собирается жениться. Но передумал – лучше не говорить, хоть и надёжный человек сестра, а молчание надёжнее. Во всяком случае, не надо торопиться: подводя брови, можно выколоть глаз.

– Послушай-ка, Бибинур, на радостях встречи я совсем забыл: Рахима прислала вам гостинцев. – Он открыл чемодан, что поменьше, и начал вынимать всякие лакомства.

– Ну, зачем столько! Для чего было беспокоиться! Будто у нас здесь совсем ничего нет…

– Старинная привычка, Бибинур, не нами заведена: в гости не едут с пустыми руками. – Галимджан улыбнулся. – Вот один чемодан почти освободился. Тут кое-что и для Гаухар осталось. А вот в этом большом чемодане её носильные вещи. Она уехала, не взяв ничего зимнего. Совсем не подумала о себе. Зимы-то здесь холодные бывают.

– Бывают, – подтвердила Бибинур, убирая со стола гостинцы. – Мы ведь заботимся только о том, чтоб в школе было тепло, а улица не наше дело.

Они улыбнулись друг другу. Им обоим и странно, и весело говорить о морозах при такой погожей осени. Что поделать, человек привык думать наперёд.

Вдруг во дворе скрипнула калитка. Должно быть, Гаухар уже узнала от Гульназ радостную новость, вот и бежит, насколько хватает духу. Да, да, очень торопится! Даже из окна видно, как ярко пылают щёки и как растрепались у Гаухар волосы. А ведь она всегда очень аккуратна. Во дворе несколько замедлила шаг – даёт себе отдышаться и поправляет волосы.

Наконец открылась дверь.

– Галимджан-абы! – воскликнула Гаухар. Она радостно поздоровалась с ним за руку. Потом расцеловалась с Бибинур. – Гульназ говорит мне: «Дядя Галимджан приехал». А я не верю. Даже растерялась… Как это вы надумали, Галимджан-абы?

– Я, Гаухар, долго-то не раздумывал, взял да и приехал, – улыбнулся Галимджан. – Если в Зелёном Береге Бибинур, Гульназ и Гаухар, значит, только меня не хватает.

Умеет пошутить Галимджан-абы, всем троим стало весело от этой доброй шутки.

– Проходи, Гаухар, раздевайся, садись, – спохватившись, торопливо заговорила Бибинур. – Мне пора в школу. Вот сейчас вскипит самовар, попьёте с Галимджаном чайку, поговорите вволю.

– Если вы уже угощали Галимджана-абы, обо мне не беспокойтесь, – обратилась Гаухар к Бибинур, уже заново накрывавшей на стол.

– Э, чай никогда не повредит, – заметил Галимджан. – Ты не запаздывай, Бибинур.

Удивительно, как приятные хозяйственные заботы бодрят женщину. Вот уже и стол накрыт. Самовар снова мурлычет, насвистывает свою всегдашнюю песенку. А ещё через минуту Бибинур уже отправилась в школу. Она словно бы помолодела: движения, походка быстрые, лёгкие; глаза сияют, с лица не сходит улыбка. Между тем она изрядно нахлопоталась сегодня. Вот опять побежала в школу. И усталости не чувствует: дорогой гость – праздник в доме.

– Ну как живёшь, Гаухар? – начал Галимджан, когда они остались одни и чай был разлит по чашкам. – Выпей чайку для бодрости. Небось вела целый день уроки, в горле пересохло.

– Я привычная, Галимджан-абы. Главное – работой довольна. А что касается «как живу», хвалиться нечем. Живу довольно однообразно.

– Удовлетворённость работой, пожалуй, самое главное, Гаухар, – задумчиво проговорил Галимджан.

– Я и сама так думаю. А то ведь бывают минуты – и загрустишь, и потоскуешь. Причины для этого есть, сами знаете. Ну, на коллектив сетовать не могу, все приветливы. Правда, первое время не очень жаловали, – должно быть, присматривались, что представляет из себя новенькая. Такова уж судьба каждого нового работника.

– А с квартирой как? Бибинур говорила, что ты устроилась.

– Терпимо. Конечно, не хоромы. Но тут главное от хозяйки зависит. А хозяйка у меня, тётушка Забира, – замечательная женщина. Спасибо Бибинур-апа, это она подыскала мне такую квартиру.

Потом Гаухар сама перешла к расспросам. Ей многое хотелось знать. И прежде всего – о своём классе.

Тут Галимджан мало чем мог быть полезен. Он всего несколько раз случайно встречался с Шарифом Гильмановичем на улице, да Рахима однажды видела его на учительском совещании. Тот говорил, что ученики третьего «А» скучают по своей учительнице, вспоминают её добрым словом.

– А кого взяли учительницей в мой класс? – нетерпеливо спросила Гаухар.

– Совсем молоденькую. Говорят, недавно окончила педучилище.

О своей семье Галимджан говорил более охотно, но мало что сообщил нового. Обе девочки неплохо учатся, пустяками, слава богу, не увлекаются. Как здоровье Рахимы? Что тут можно сказать? Больше от погоды зависит здоровье. Всё же Рахима не хочет отказываться от преподавания. Она говорит: «Если брошу работать, совсем развалюсь. Меня работа как костылями поддерживает». На заводе, где трудится сам Галимджан-абы, дела идут неплохо. План выполняется.

– Исрафил Дидаров всё ещё главный инженер? – глядя в сторону, спросила Гаухар.

– Пока что он. Правда, заработал выговор. Не хочется говорить об этой неприятной истории.

Галимджан принёс из прихожей два чемодана.

– Вот это тебе гостинец от Рахимы и девочек. Не знаю, что они там положили в этот свёрток, сама посмотришь.

– Ну, спасибо! Зачем беспокоились?

– Какое тут беспокойство… А это, Гаухар, твоя тёплая одежда.

– Моя тёплая одежда?! Откуда она появилась? Я ведь у вас ничего не оставляла.

– Без меня заезжал на машине Джагфар, оставил этот чемодан, просил тебе передать. Когда я узнал, что ты ничего не взяла из тёплой одежды, признаться, ахнул. Вот наступит зима – в чём ты выйдешь?

– Всё же ничего не надо было брать от Джагфара, – глухо проговорила Гаухар.

– Послушай, кого ты хочешь удивить этим и что собираешься доказать? – готовый рассердиться, ответил Галимджан. – И по совести, и по закону эта одежда твоя. Ну куда было девать её? Уж если Джагфар сам привёз, значит, даже он понял, что оставлять одежду у себя равносильно воровству.

Гаухар долго молчала. У неё вздрагивали губы, и в горле как бы застрял глоток воздуха. Ей хотелось вздохнуть поглубже, но это не сразу удалось. Всё же она справилась с собой.

– А как живёт Джагфар? Здоров?..

И этот вопрос, и сдавленный голос Гаухар многое сказали Галимджану. Ясно – сердце у неё и сейчас не охладело к Джагфару, она даже готова простить его! Галимджан прожил немалую жизнь, многое видел на свете, достаточно и сам испытал. И всё же он поразился. Придёт ли конец долготерпению и вере женщины в человека, хотя бы и непорядочного, если у неё