Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

осталось хоть сколько-нибудь прежнего чувства к этому человеку? В дальнейшем разговоре с Гаухар надо быть очень осторожным. Галимджан понял, насколько это важно для того, чтобы она поскорее обрела душевную твёрдость и спокойствие.

Он коротко, почти безразличным тоном, ответил на её вопрос:

– Я давно не видел его, Гаухар, и решительно ничего не могу сообщить о нём.

– Разве он не приходит к вам на завод?

– Партучёба в этом году у нас ещё не началась. И потом, вряд ли в программе будут лекции по политэкономии.

– Он не женился? – Гаухар вздрогнула, словно сама испугалась своего вопроса.

– Не слышал… – помолчав, ответил Галимджан. Потом добавил: – Если бы это случилось, я, наверное, услышал бы.

Гаухар низко опустила голову, кажется, увидела, что Галимджан после своего ответа покраснел от смущения. Чужую тайну вообще трудно хранить, и вдвойне трудно было Галимджану, не привыкшему изворачиваться. Но что поделаешь, иногда жизнь требует от нас невозможного, и мы совершаем это невозможное из желания уберечь человека от беды. Если бы Бибинур была здесь, она, вероятно, взяла бы на себя это трудное объяснение. Но и тогда Галимджан должен был бы заранее обо всём договориться со своей сестрой. Он не позаботился об этом вовремя – вот теперь сам и расхлёбывай…

Теперь Галимджан понял: в дальнейшем надо помнить – Гаухар не забыла, да, кажется, и не хочет забыть мужа, по крайней мере до тех пор, пока время не излечит её. А ведь чего только не наговаривал на неё Джагфар, когда привёз одежду. Он с ненавистью упоминал о Билале Шангараеве. К чему-то приплёл известного в Казани артиста, певца Алчына, голос которого нравился Гаухар. Слушая его, Галимджан в какую-то минуту даже подумал: а не скрывает ли Гаухар что-нибудь? Он вспомнил, как однажды совершенно случайно увидел у себя на заводе Билала Шангараева, – разве можно было подумать тогда, что этот с виду скромный и воспитанный парень как-то связан с Гаухар? Впрочем, много ли узнаешь о человеке, которого видел мельком? Почему не предположить, что Гаухар когда-то и в самом деле проявляла интерес к Шангараеву?

Но теперь Галимджан окончательно уверился, что в сердце у Гаухар был и остался только Джагфар. И как поведёт себя Гаухар, узнав, что он намерен жениться? В своём ослеплении не подумает ли она, что Галимджан наговаривает на Джагфара, желая помочь ей поскорее забыть бывшего мужа? А может, всё-таки сказать?.. Нет, ни в коем случае нельзя говорить! Рахима тоже предостерегала от этого. В таких случаях женщины дают мудрые советы. Всё же для верности надо будет посоветоваться с Бибинур.

6

Изо дня в день школа всё больше втягивала в свою жизнь Гаухар. В первые дни после приезда в Зелёный Берег Гаухар как-то безотчётно думала, что она сама по себе, а новые её ученики сами по себе. Это не означало, что она была равнодушна к ребятам, просто ещё не могла органически слить своё «я» с повседневными интересами учеников, – должно быть, требовалось больше времени, чтобы привыкнуть к классу, принять его за частицу собственной жизни. Была и ещё одна помеха для полной близости, пожалуй, самая главная. У неё есть на сердце глубокая личная тайна, которую она ревниво оберегает. Вдруг какими-то окольными путями ребята узнают хотя бы частично о её драме. Сможет ли она тогда прямо смотреть в глаза своим ученикам? Не отшатнутся ли они от неё? Ведь мы порой не замечаем, что у детей есть свои взгляды на жизнь взрослых.

Но шли дни, и Гаухар постепенно убеждалась в своей излишней мнительности. Безусловно, рано или поздно тайна её откроется для окружающих. Да и сама Гаухар устанет скрывать её, захочет облегчить сердце. Ну, а сейчас?.. Напрасно она боялась, никто из преподавателей – об учениках и говорить нечего – не проявлял особого интереса к её жизни в прошлом. Люди оказались гораздо тактичнее, чем думала Гаухар. Есть три близких человека, которые знают её драму или смутно догадываются о ней, – это Бибинур-апа, тётушка Забира и Миляуша. И никто из них даже намёком не дал почувствовать, что осуждает её. А ведь могли бы и осудить.

Гаухар стала доверчивее относиться к новым знакомым в Зелёном Береге. Исчезала и преграда, мешавшая ей проникнуться добрыми чувствами и заботой к школьникам. Педагогический опыт и чутьё подсказали ей: чем проще, непосредственнее она будет относиться к ребятам, тем меньше даст им поводов настороженно приглядываться к ней и шептаться: «Гаухар-апа молчаливая и неласковая. Тут что-то неладно…»

На первый взгляд, приезд Галимджана в Зелёный Берег не имел прямого отношения к этим переживаниям Гаухар, заполнявшим сейчас её внутренний мир. Казалось бы, что особенного в этом приезде? Ну, проявил отеческую заботу о Гаухар, в частности привёз ей зимние носильные вещи, задушевно поговорил с ней, ободрил, порадовался, что неплохо устроилась. Это немалое дело. Но в конечном счёте явление чисто бытового, заурядного характера: приехал, навестил, попрощался, уехал.

Однако при более внимательном взгляде приезд Галимджана оказался глубоким вторжением в жизнь Гаухар. А каков результат вторжения – положительный или отрицательный? На этот вопрос не ответишь коротким «да» или «нет». Дело было гораздо сложнее.

* * *

На пристани, кроме Гаухар, Галимджана провожали ещё четыре человека – сестра Бибинур с дочкой, Миляуша и тётушка Забира.

Как обычно в этих случаях, много было сказано добрых напутствий и шуток. Улучив минуту, Галимджан-абы отвёл Гаухар в сторонку, дружески положил руку на её плечо и сказал многозначительно:

– Я уезжаю, Гаухар, спокойным за твою судьбу. Так и передам Рахиме. Если между нами и осталось кое-что недосказанным, не придавай этому значения. Всё будет хорошо.

Гаухар промолчала, но сердце у неё болезненно вздрогнуло.

Галимджану некогда было присматриваться к ней. Он сейчас обратился к другим провожающим: «Не забывайте, пишите». В свою очередь те говорили: «Не ленитесь отвечать. Передавайте приветы».

Тут раздался отвальный гудок теплохода, заглушивший все их остальные слова. На том они и расстались.

Галимджан-абы остался доволен собою. На его взгляд, миссию он выполнил как нельзя лучше. Особенно нравились ему собственные слова, в последнюю минуту обращённые к Гаухар: «Если между нами и осталось кое-что недосказанным…» Очень деликатно и в то же время многозначительно.

Человек умный, отзывчивый, с большим житейским опытом, Галимджан ещё раз проявил плохое знание сложной, во многом противоречивой женской души.

Гаухар сразу догадалась, что именно «осталось недосказанным» между нею и Галимджаном-абы. И напрасно он советовал не придавать этому значения.

Гаухар поступила как раз наоборот.

Она отлично запомнила: в первом их пространном