Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Не теряя времени на размышления и колебания, Гаухар решила пойти на риск. В тот же день, вернувшись к себе, она написала письмо в Казань одной из молодых учительниц, с которой более или менее дружила. Попросила ответить откровенно, ничего не утаивая, как живёт Джагфар. Она понимала – подружка может кому-либо проболтаться о её письме. Но Гаухар было всё равно. Главное – выяснить, что с Джагфаром.

Ко дню отъезда Галимджана ответа от подружки ещё не было. Расстояние от Зелёного Берега до Казани не столь уж велико, но наша почта умеет испытывать терпение граждан. Гаухар ждала. Неизвестность всё же не самое худшее, к ней более или менее привыкаешь. И Гаухар стала привыкать. К тому же у неё мелькнула спасительная мысль, – человек всегда готов помочь себе: «Возможно, о Джагфаре и писать-то нечего, потому и молчит подружка». На подмогу первой успокоительной мысли не замедлила явиться вторая: «Почему надо непременно предполагать худшее, будто Галимджан-абы утаил от меня правду? Не такой он человек, чтобы кривить душой».

Так и тянулся день за днём. Гаухар всё реже вспоминала о письме. А тут подоспело много работы. До Октябрьской годовщины не так уж далеко, надо готовить учеников к праздничному вечеру. И ещё одна забота: середина осени, не нынче-завтра начнётся ненастье, а то и снег выпадет. Гаухар ещё ни разу не ходила с ребятами в лес. Надо устроить им прощание с золотой осенью.

* * *

Учительница привела ребят на берег реки. На тот самый бугор, где она была однажды с Миляушой. Вид на реку открывался прекрасный, но уже заканчивался октябрь, и осень сбрасывала с деревьев последние яркие наряды. Тянет довольно прохладный ветерок: по реке ходят некрупные, свинцового цвета волны. Белёсые облака плывут низко над землёй, того гляди пойдёт снег.

Так было утром. А в полдень ещё раз улыбнулось щедрое бабье лето. Ветерок размёл облака и затих. Снова ярко светило солнце. В полной тишине с еле слышным шорохом падали крупные зубчатые – жёлтые, оранжевые, красные – листья клёнов.

Мальчишки ещё в начале пути резвились, точно козлята, – суета, прыжки, гвалт, будто им предстояло отправиться в дальнее путешествие. На крутом берегу Камы они, казалось, впервые по-настоящему вырвались на волю – носятся взапуски, перекликаются, хохочут. Когда из-за поворота показался буксирный пароход с баржей, поднялся разноголосый крик. «Я первый увидел, у меня глаза зоркие!» – хвастается один. «Нет, я первый!» – оспаривает другой. Девочки ведут себя тише – подбирают кленовые листья, камушки любопытной формы и окраски, то и дело обращаются к учительнице с расспросами: «Почему это?», «А отчего не так?» Гаухар не отмахивается от них, старается отвечать подробно.

В школьной практике она вообще поставила своей целью развивать и закреплять у ребят драгоценное качество: когда наблюдаешь что-нибудь интересное, не только запоминай, но и думай над тем, что увидел, – доброе или злое, красивое или безобразное, полезное или вредное. Навыки эти пригодятся в старших классах, особенно в вузе, – студент-новичок не растеряется при освоении материала, ему уже знакомы первичные элементы научного мышления. Конечно, глупо и вредно было бы торопить превращение детей во взрослых, всё в своё время.

Разговаривая с ребятами, Гаухар невольно оглядывала берег. От своих мыслей тоже не уйдёшь. Вот этот бугор, с которого далеко просматривается Кама, хорошо запомнился ей. Здесь она попыталась набросать акварелью крутой изгиб реки, залитый солнцем. Рисунок получился торопливый, ученический. Но она была рада, что впервые после долгого перерыва взялась за кисть. На этом же бугре в день первой прогулки по берегу они с Миляушой сидели обнявшись, и обе всплакнули: у каждой на сердце было своё. Гаухар тогда подметила, что Миляуша, должно быть, не очень-то удачно влюблена. Это было всего лишь предположение, но несколько позже девушка сама призналась, что любит преподавателя своей школы Вильдана Зайнуллина. И до сих пор не уверена, нужно ли Вильдану её чувство.

– Я не ожидала, что увлекусь так сильно, – волнуясь, говорила Миляуша. – Пугает меня эта любовь, всякие нехорошие мысли лезут в голову, и всё же, как околдованная, тянусь к нему. Сама не могу понять, чем он приворожил меня. Посмотреть – так вроде ничего особенного нет в нём…

Миляуша погрустнела за последнее время, перестала петь и смеяться. Чем помочь девушке? Утешать или давать советы бесполезно, она всё равно не послушается, вернее, не в силах послушаться. И какое имеет право Гаухар давать в этом случае советы, коль не может справиться со своим чувством?

– Ты сильно любишь своего Вильдана? – спросила она у Миляуши.

– Не знаю… Наверно, сильно, коль порой кажется, что теряю разум.

…Глубоко же задумалась она, коль забыла, куда и зачем пришла. Ребята уже набегались, наигрались. Сидели полукругом около Гаухар, разговаривали вполголоса, – может, не хотели тревожить странную задумчивость учительницы, а скорее всего устали, отдыхают.

Гаухар заставила себя встряхнуться, огляделась.

– Ого, сколько вы набрали всего!

Она и в самом деле удивлена количеством разнообразных находок, принесённых ребятами. Кроме листьев и камушков, тут были и перья, оброненные птицами, и ветки рябины с гроздьями ягод, и множество различных букашек и козявок.

– Надо бы вашу добычу разобрать и рассмотреть хорошенько. Да ведь не успеем здесь, октябрьский день короткий. Сделаем так. Всё это принесём в класс и сложим…

– В ящик сложим, Гаухар-апа! – азартно блеснув глазами, подхватил смуглый Акназар. – У меня есть большой ящик. Я принесу.

– Зачем в ящик? Попросим у директора школы застеклённый шкаф. Разложим всё по полочкам. Сделаем надписи к каждой находке…

– И напишем фамилию, кто нашёл! – тоненьким голоском добавила Зиля – подружка Акназара.

– И напишем фамилию, – кивнула Гаухар. – Прогулка наша получилась удачной. Вы увидели и узнали много интересного. Только тот, кто ходит по земле с закрытыми глазами, не хочет знать, для чего, например, создала природа вот этого жучка. Его прозвали «слоник». Для чего ему нужен этот хоботок? Из трещин на коре яблонь он извлекает вредных личинок и поедает их… Да мало ли о чём предстоит нам поговорить. А теперь пойдём домой, ребята, солнце уже клонится к западу.

* * *

В один из предпраздничных дней к тётушке Забире постучался почтальон и вручил письмо для Гаухар Маулихановой. Писала из Казани подружка, которую Гаухар доверительно просила навести справки о Джагфаре. С ответом она задержалась потому, что не сразу всё выяснила. Но теперь уже доподлинно известно ей, что Джагфар женится. В праздники состоится свадьба. Он женится…