Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

…Во дворе послышался звонкий, весёлый голос Миляуши:

– Здравствуйте, тётушка Забира!

Стараясь говорить приглушённо, Забира что-то ответила.

– Ладно, ладно! – выкрикнула девушка, не дав договорить Забире. – Остальное я сама знаю!

Миляуша уверенно вошла в комнату, щёлкнула выключателем и сразу же напустилась на Гаухар:

– Опять сидишь впотьмах! Говорят, один человек всю жизнь экономил на свете, а когда пришла пора умирать, построил каменные палаты.

Миляуша так и закатилась смехом, следом за ней, не разжимая губ, улыбнулась и Гаухар.

– Эй, тётушка Забира! – не унималась Миляуша. – Не вселились ли в твою квартирантку джинны, ты не видела случайно? Говорят, что люди, в которых вселился шайтан, сидят вот так же в одиночестве и темноте.

– Ой, Миляуша, у тебя шило на кончике языка! – сказала тётушка Забира и, прихрамывая, прошла на кухню. – Сейчас будет готов чай. А вы пока поговорите.

– Нас калачом не корми – дай поговорить.

– Калачей у меня нет, Миляуша, найду что-нибудь другое.

– Ладно, мы и кыстыбыем[5] удовлетворимся. Я в волейбол играла, так проголодалась, что не хватило сил дойти до дому, вот и завернула к вам. Подкреплюсь, да и вытащу Гаухар-апа на улицу, в такой вечер невозможно сидеть дома. Рядом замечательная спортплощадка, – право, стыдно киснуть в четырёх стенах. Я собиралась организовать в старших классах соревнования по баскетболу, да вот беда – физрук заболел, всё дело испортил.

– Зачем физрук, когда есть Миляуша? – уже с улыбкой сказала Гаухар. – Всё равно не найдут более азартного игрока, чем ты.

– А я предложила поручить организацию соревнования Вильдану. Ты знаешь учителя химии Вильдана? Превосходный спортсмен!

– Не верю, чтоб был лучше тебя.

– Да я перед ним всего лишь ученица.

– Понимаю, – кивнула Гаухар. – Наверно, здорово играет, если заставляет некоторых девушек плакать на берегу Камы.

– У-у, Гаухар-апа, у тебя язычок, оказывается, тоже не из тупых! Не знала я, а то воздержалась бы от лишних слов. – Миляуша обхватила Гаухар за шею, зашлась в смехе.

Тётушка Забира высунула голову из кухни:

– Очень ты верещишь, Миляуша. К добру ли?

– Ой, тётушка Забира, уж и пошутить нельзя!

– Ты выбрала бы для шуток другое местечко и другого человека, – отрезала Забира. И многозначительно добавила: – Или уже выбрала?

Добродушная перепалка складывалась не в пользу Миляуши. Она потупилась, поспешила переменить разговор:

– Гаухар-апа, ты сегодня утром не заходила в учительскую? Директор чего-то спрашивала о тебе, а я ответила: «И сама уже несколько дней толком не вижу её».

– За то, что навестила, спасибо тебе, Миляуша, только не заговаривай нам зубы, – не унималась Забира. – Как не течёт Кама вспять, так и ты не объедешь нас на кривой. Выкладывай-ка, что там у тебя?

Тётушка Забира уже догадалась: Миляуша забежала, чтобы поговорить о своих сердечных делишках, и для отвода глаз начала журить Гаухар за домоседничание. А о себе, мол, успею потолковать. Но когда у человека чувства льются через край, ему не удаётся скрыть истинные свои желания, – глаза у Миляуши так и блестят, её словно лихорадит.

– Хорошенько пропесочьте её, тётушка Забира, чтоб в другой раз не скрытничала! – подлила Гаухар масла в огонь.

Миляуша подняла руки вверх.

– Сдаюсь! Если бы знала, что вы нападёте на меня с двух сторон, ни за что бы не зашла.

– Ладно крутить, Миляуша! – не отставала Забира. – Если курица захотела снести яичко, ей хоть клюв завяжи, всё равно будет кудахтать. Не могла ты усидеть дома, – значит, припекло… Не красней, дело житейское, не ты первая, не ты последняя.

– А у тебя, тётушка Забира, неужели никогда не было такого настроения?! – вдруг дала отпор Миляуша. Она разрумянилась, глаза ещё больше заблестели. – Так уж и не было у тебя желания посекретничать с подружкой?!

– Было или не было – над моей головой уже отшумели ветры. Если я заведу вас в моё далёкое прошлое, вы, пожалуй, не сумеете выбраться. И зачем оно вам? Твоё счастье впереди, Миляуша. И Гаухар не вечно будет грустить. Душа человека иногда начинает неожиданно кипеть, как самовар, если хозяйка оставит его без присмотра.

Подруги с трудом сдерживали смех, он так и рвался из груди.

– Ладно уж, секретничайте, не буду мешать, – закончила тётушка Забира. – А как поспеет самовар, позову чай пить.

5

Галимджана-абы не ждали в Зелёном Береге, а он, никого не предупредив ни письмом, ни телеграммой, взял да и прикатил. Не обращая внимания на обычную пристанскую суету, он со своими двумя тяжёлыми чемоданами в руках сошёл с теплохода на берег, медленно поднялся в гору. Здешние места были ему знакомы, не впервые приехал навестить свою сестру Бибинур. Он умышленно не стал извещать о своём приезде: у сестры и без того хватает дел, а тут готовься к приёму гостя, встречай. Потихоньку, с отдыхом, он и без встречающих доберётся до знакомой улицы и дома.

День выдался пасмурный, нарядные краски осени словно слиняли. Неплохо, конечно, если бы хорошая погода продержалась ещё дней десять. Однако время берёт своё, ведь уже начало октября. Хоть и в октябре перепадают погожие деньки, но в общем-то жди моросящих дождей и холодного ветра.

Поднявшись в гору, Галимджан остановился, чтобы перевести дух; вытер платком вспотевшие лоб и шею. Что ни говори, сердце всё же даёт о себе знать, вон как напряжённо бьётся. Фу, чёрт побери! Галимджан и не думал, что сердце так взбунтуется. Это, наверно, оттого, что мало ходит пешком. На заводе Галимджан редко отлучается из цеха, перед выходными иногда остаётся и вечерами. Ладно, если погода будет хорошая, он приведёт сердце в порядок: побродит по городку, по берегу над Камой, – смотри, какой здесь простор, хоть специально приезжай на отдых. Чего стоит один воздух, – как парное, чуть охлаждённое молоко! Галимджан невольно улыбнулся. Прежние докучливые мысли отхлынули, и сердце мало-помалу стало успокаиваться. Не надо вспоминать о неприятном, а то и встреча с сестрой будет не в радость.

Теперь Галимджан вышел на знакомый мост, перекинутый через глубокий сухой дол. Это даже не мост, скорее мостки с ненадёжными перильцами. Ширина – всего три, местами даже две доски. Очень длинные мостки, пожалуй, метров двести наберётся. Доски прогибаются на каждом шагу. Молодёжь, конечно, не глядя под ноги, пробегает по мосткам, – одна забава, – а старому человеку приходится быть осторожным. Высота не маленькая, особенно на середине. Лучше уж не смотреть вниз, а то ещё голова закружится, шагай и гляди прямо перед собой, на раскинувшийся впереди городок.

Эти мостки