Путник и лунный свет - Антал Серб

Перс ни десятой долей движенья не выдавал себя. Учтиво беседовал с хозяевами. И всё равно Эржи чувствовала, как весь он накаляется, так вулканически, что она едва ли не ждала, когда же из него извергнутся языки пламени. И перс лишь ждал, и не помышлял наверно ни о каком плане, так поздно ночью…

– Уж не думает ли он, что и я тоже неприступная персиянка? Господи, выйти бы погулять… но дождь.

Тут вдруг постучали. Крестьянка впустила промокшего сорванца; хозяева его знали. Из рассказа сорванца выяснилось, что Янош добрался до соседней деревни, но подходящего ремня не нашёл, зато вывихнул ногу, и думает, что лучше всего будет, если он заночует у тамошнего доктора, милейший человек. И просит заехать за ним, если автомобиль починят как-нибудь.

Известие приняли с изумлением, после чего заключили, что раз уж так вышло, то ничего лучшего не остаётся, кроме как отправиться на покой, полночь давно миновала. Хозяйка проводила их на второй этаж. Прояснив весьма деликатно, что Эржи и перс не пара, она выделила им по комнате и распрощалась. Эржи тоже распрощалась с персом и вошла в комнату, где старая крестьянка постелила ей постель и пожелала спокойной ночи.

Как будто всё было заранее подстроено. К этому времени Эржи и не сомневалась уже, что всё было заранее подстроено. Наверняка это Янош придумал пьеску, которая была теперь разыграна в её честь. Поломку автомобиля, замок на пути, несчастный случай с Яношем, и теперь очередь за последним актом, с хеппи-эндом.

Оглядела комнату. Тщательно заперла дверь, потом улыбнулась: в комнате была ещё одна дверь, без ключа. Осторожно приоткрыла эту дверь, перед ней была тёмная комната. В противоположной стене тёмной комнаты была дверь с полоской света в щели. Тихо прокралась туда; в соседней комнате слышны были чьи-то шаги. Припомнила как располагались комнаты, когда они шли по коридору, и заключила, что за дверью комната перса. Перс наверняка не станет запираться. Просто пройдёт к ней в комнату. Да и естественно: после такого их интимного пребыванья внизу, под лампой. Возвратилась к себе.

В зеркале увидела, как сильно она покраснела. Янош продал её персу, и перс купил её, как телёнка; ей он в качестве задатка дал табакерку (о которой Шари заключила, что она куда, куда ценней, чем это может показаться на первый взгляд) – Янош наверняка получил наличными. Она ощутила глубочайшую униженность и гнев. Как бы могла она любить перса… а он с ней, как с товаром! О, какие же мужчины идиоты! Этим он всё испортил.

– Отчего это так, что все меня продают? Михай продал Золтану, и даже письменно сделку подтвердил, и Янош теперь продаёт персу, и бог знает, какому греку или армянину перепродаст потом перс; притом что меня вечно продают мужчины, которым я никакая не собственность. – Она ломала голову над тем, что может быть в ней такого, из-за чего мужчины продают её? А может изъян и не в ней вовсе, а в тех мужчинах, которые встречаются ей, в Михае и в Яноше, и в том, что оба они любят Еву, эту продажную женщину, и иного и вообразить себе не могут?

Ещё минута-другая, и войдёт перс, и как ни в чём ни бывало захочет реализовать сделку. Свинство! Надо что-то делать. Пойти к хозяйке, устроить сцену, просить защиты? Смешно было бы, ведь домашние нанятые люди перса. (Кто они? Великолепно сыграли, наверно актёры, ведь перс как раз подвизался кинопродюсером). Она растерянно ходила взад-вперёд.

А что если она ошиблась. А что если перс вовсе и не думает входить. Тут до неё дошло, что если б перс не вошёл, то это было бы точно так же оскорбительно, как если б вошёл.

Если бы вошёл… Может и не так уж это оскорбительно и унизительно. Перс прекрасно знал, что нравится Эржи, Эржи сама дала ему понять. Он войдёт к ней не как одной из рабынь своего гарема, а как к женщине, которая любит его, и которую он тоже любит, после того как устранил препятствия на пути. А что её продали? Да, продали. Но, собственно, тот факт, что мужчины платят за неё огромные суммы, ничуть не унизителен, напротив, очень даже льстит ей, ведь платишь лишь за то, что для тебя ценно… Внезапно начала раздеваться.

Встала перед зеркалом, и несколько мгновений удовлетворённо разглядывала собственные плечи и руки, как часть того целого, за которое «мужчины платят огромные суммы». Теперь эта мысль уже решительно забавляла её. Стоило того? Раз для них стоило…

До этого, там внизу, под лампой её очень влекло в объятья перса. Не самым прямым влеченьем, в нём было больше от любопытства, влеченья к экзотическому. Всё же тогда она не думала, что может, сбудется. И вот осталось чуть-чуть подождать, и она всем телом ощутит вулканический накал перса, о котором догадывалась. До чего странно и пугающе такое приготовленье и ожиданье!

Пробрало волненье, до зубной дрожи. То будет великая ночь её жизни. Цель, свершенье, куда вели все дороги. Сейчас, сейчас она оставит наконец позади все мещанские условности, всё что в ней от Пешта, и где-то во французской глуши, ночью, в старинном замке отдаст себя мужчине, который купил её, отдаст себя экзотическому зверю, никакая не светская дама больше, а падшая женщина Востока, из Библии или Тысяча и одной ночи. Всегда, ещё когда она изменила Золтану с Михаем, на дне её фантазии пряталась эта вожделенная картина… И инстинкт выбрал правильно, ведь вот, путешествие с Михаем и привело её сюда.

И вот он здесь, тот самый мужчина, окончательный, наверно. Настоящий тигр. Экзот. Человек любви. Несколько минут, и она узнает. Поёжилась. Холодно? Нет, боязно.

Поспешно опять надела блузку. Замерла у двери, выходящей в коридор, прижала руки к груди, тем жестом бесхитростной простоты, что столько раз видела в кино.

Воображению её бесформенно и без головы, ужасающе явилась тайна. Тайна Востока, тайна мужчин, тайна любви, кто знает, что за пугающие, когтящие движенья и повадки у этого чужого, у этого многажды чужого мужчины, кто знает, не погибнет ли она, как смертные женщины некогда в объятьях богов. Кто знает, что за таинственные ужасы…

И опять благовоспитанность, это её нутро светской дамы и хорошей ученицы, бережливость, всё то, от чего она когда-либо спасалась разом взяло верх. Нет, нет, не смеет она… Испуг придал ей сил и находчивости. В несколько мгновений