Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Во внешнем дворе (кхямра)[321] находится статуя бога Тово Мэ-циг-па[322], силою которого была уничтожена китайская армия, напавшая на Тибет во время войны, которая произошла после смерти царя Срон-цань-гамбо. Вблизи этого изображения находятся статуи этого царя и его двух супруг, а также несколько огромных рогов яков. Об этих рогах любопытным пилигримам рассказывается слугами храма (кунер) следующий анекдот.

Ра-чун-па, ученик великого святого Миларапы[323], ездил в Индию, где под руководством самых сведущих учителей изучил все тайны веры и, гордый своими познаниями, возвратился в Тибет. Однажды он отправился в Лхасу вместе со своим учителем. Когда они достигли средины пустыни, называющейся Палмой палтан, Миларапа, зная о высокомерии своего ученика и желая дать ему урок, приказал принести два лежавших неподалеку от них яковых рога. Но Ра-чун-па подумал: «Учителю нужно все, что он только ни увидит. Иногда он бывает раздражителен, как старый пес, а иной раз полон капризов, как старик, впавший в детство. Для чего ему понадобились рога? Ведь он не может употребить их для пищи, питья или одежды?» Затем он спросил мудреца, что тот хочет сделать с рогами. «Хотя, – возразил Миларапа, – и нельзя сказать, что произойдет, однако эти рога теперь или в другое время наверное понадобятся», и он поднял их сам и понес с собою.

Вид Лхасы с севера (по фотографии О. Норзунова)

Спустя некоторое время путешественников застигла сильная буря с градом, и кругом не было даже мышьей норы, куда им можно было укрыться. Ра-чун-па покрыл свою голову мантией и сел на землю в ожидании окончания бури. Когда он посмотрел, где лама, то не нашел его нигде, но он услышал его голос и, еще раз оглянувшись вокруг, увидел, что Миларапа сидит внутри одного из рогов. «Если сын таков же, как и его отец, – сказал святой, – то пусть он сядет также в середину другого рога»; однако рог был так мал, что не мог вместить в себе даже шляпы Ра-чун-па. Тогда Миларапа вышел из своего убежища, а Ра-чун-па принес оба рога в Лхасу и пожертвовал их Чжо-во[324].

Посетив весь нижний этаж, мы поднялись во второй и третий, где нам показали еще много изображение, между которыми я заметил статую Палдань-лхамо[325].

Пока мы осматривали изображения, у нас истощился весь запас масла, так как Падор наливал его понемногу во все лампы, которые горели в этот день в часовнях. Лампады, висевшие перед изображением Чжо-во, были золотые, и каждая, вероятно, вмещала 10–12 фунтов масла.

Когда я вернулся в свое помещение, я был совершенно утомлен и остаток дня провел частью в своей комнате, частью на крыше дома, откуда открывался всегда чаровавший меня вид, в особенности когда лучи заходящего солнца ярко озаряли позолоченные кровли храмов и дворцов.

Я был очень обеспокоен, услыхав от Цин-та, что в городе свирепствует оспа и что даже наш хозяин, его жена и дети больны, и вообще нет ни одного дома по соседству, в котором не оказалось бы больных оспой.

На следующее утро, 2 июня, после раннего завтрака я отправился посмотреть знаменитое святилище Рамочэ[326], неся с собою, как и накануне, пучок курительных свечей, масло и шарфы. Мы сначала шли по отвратительно грязной дорожке, где груды мусора издавали самый убийственный запах; затем, повернув на север, мы пересекли дорогу, ведущую к Потале, в северо-западной части Томсэ-гана, как обыкновенно называют Кьил-кхорденскую площадь, и прошли мимо высокого чортэня Ван-ду, который был построен с целью подчинить владычеству (ванн – «могущество», ду – «покорять») Тибета все соседние народы. Это место носит еще название Чжя-бум-ган, так как, по рассказам, однажды в царствование династии Мин в Китае[327] 100 000 китайцев (чжя-бум) стояли лагерем (ган) на равнине к северу от этого чортэня. Другие предания объясняют это имя иначе: они гласят, что во время войны с Китаем после смерти царя Срон-цань-гамбо 100 000 китайцев были убиты на этом месте в сражении[328].

Пройдя около ста шагов дальше, мы достигла ворот Рамочэ, знаменитого храма, воздвигнутого известною принцессою Кон-чжо[329], дочерью императора Тай-цзуна и женою царя Срон-цань-гамбо. Это здание с плоскою крышею, в три этажа, с обширным портиком. На фронтоне здания можно видеть очень древнюю надпись на китайском языке, излагающую, по всей вероятности, историю постройки храма. Статуя Микиод-дорчжэ (Вачжра Акшобхия), принесенная его второю женою, непальской принцессой, несомненно, весьма древняя, хотя лицо этой статуи и позолочено.

В северном преддверии находятся груды принадлежностей культа: щиты, копья, барабаны, стрелы, мечи и трубы, а в комнате, находящейся слева от входа и закрытой железною решеткой, находятся несколько священных статуй. За исключением очень маленького позолоченного купола в китайском стиле, я не видал здесь более ничего такого, что бы указывало на этот род архитектуры, и, говоря вообще, Рамочэ оказался совершенно не соответствующим тому представлению, которое я о нем имел[330].

В Рамочэ службу совершают монахи (сэркэмпа), и несколько человек их живут вместе с кунером в верхних этажах храма.

Когда мы вышли из святилища, нас встретила целая толпа певцов-нищих, которые провожали нас до самого дома, требуя солра, т. е. милостыни; наконец мы отделались от них, дав карма (приблизительно в 2 анны). Если бы мы дали им больше, то нас стали бы преследовать другие партии этих надоедливых людей.

3 июня

Сегодня ко мне пришел лама из провинции Кхаи, которого я встретил в Ташилхуньпо. Он сказал мне, что ожидает 9 вьюков серебра из Ташилхуньпо, по прибытии которых он отправится в Западный Китай и вернется в Лхасу в марте или апреле будущего года. В Ташилхуньпо я слышал, что у него есть караван в 700 мулов и что он занимается торговлей между Дарчэндо[331] и Лхасой. Этот помдаский[332] лама – человек огромного роста, более 6 футов; он хорошо сложен и очень силен; его прекрасно знают все разбойники, из которых ни один не смеет тронуть его. Мое дальнейшее знакомство с ним укрепило меня в мнении, составленном мною о кхамба. Хотя они и дики, но могут быть самоотверженными друзьями, и, раз кто из них сошелся близко с другим, он останется верным ему до конца.

Сегодня я слышал следующий рассказ о регенте Цом-олине и его социальных реформах[333].

Однажды в Лхасу прибыл лама-пилигрим из Цони в Амдо[334] и был допущен в монастырь Сэра, где занимался под руководством ученого монгольского ламы.