Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

От редактора издания 1904 г.

Наиболее подробное повествование об аудиенции у далай-ламы мы находим у нашего калмыка База-бакши (op. supra cit., с. 206–209), который говорит следующее:

«У далай-ламайн-гэгэна ежедневно имеется время для поклонений, и совершаются поклонения приблизительно в 9 часов утра… Кланяться на этом поклонении – очень нетрудное дело. Когда благородные и чернь – всякий, кто только имеет намерение поклониться – соберутся ко времени, в которое жалуется поклонение, гэгэн является в большую залу, где совершаются поклонения, и садится на трон вышиною около 2 аршин. В эту пору с обеих сторон от гэгэна и до дверей выстраиваются в ряд до 200 человек заслуженных чинов духовного и светского звания, а за дверьми этой залы, по обеим сторонам дверей, садятся в ряд до 100 человек. Между этими людьми проводят одного за другим, непрерывною лентою, поклонников и, подведя к гэгэну, удостаивают принять благословение (возложением) руки. Если кто-либо из поклонников этого дня поднесет гэгэну в кушанье чайник чаю и сосуд с рисом, то всех этих поклонников сажают, гэгэну подносят в его чашке начаток из этих принесенных чая и рису, а остальное раздают в причащение тем предстоящим гэгэну лицам, гэгэновским прислужникам и поклонникам; остатки в чаше, из которой отведывал гэгэн, жалуются особливо именно тому человеку, который принес чай и рис. Так как местные жители рассказали нам обо всех порядках, то мы за двое или за трое суток ранее доложили заведующему этими делами делопроизводителю, что и мы на своем первом поклонении поднесем чай и рис в кушанье. Он довел о том до сведения выше, старшим делопроизводителям, и когда обратно получилось разрешение, то распорядитель, заведующий чаем и кушаньем, пришел и получил деньги за приносимые чай и рис, передав их собственному гэгэновскому повару. Гэгэновский повар и прочие прислужники цаба обыкновенно изготовляют (цаб) и, когда поклонники усаживаются для поклонения, собственными руками приносят его и подают гэгэну. За чай и рис в кушанье я представил 8 лан чистым серебром. Далее, когда кланяются на поклонении, то принесшие гусун-тукский мандал (нечто вроде блюда с изображением Вселенной) представляются прежде, чем люди без мандала. Мы, опять-таки приготовившись поклониться с поднесением гусун-тукского мандала, представили заведующему этим делом человеку 5 лан белого серебра. Пока делопроизводители представляли начальству это дело и получилось разрешение, мы прождали 3 или 4 дня; впрочем, люди, не представляющие ни мандала, ни цзока, если будут они кланяться, принося один хадак или, в крайнем случае, даже один самбай, могут совершать поклонение в любой день, без всякого ожидания. Засим, когда поутру 3-го числа этого месяца собаки пришли мы пешком из Лхасы в Норбу линка, то поклонники были уже в сборе и на поклонении этого дня кланялись человек 300–400. Наперед их ввели и дали поклониться нам. Поклонников этих обыкновенно заставляют проходить непосредственно друг за другом, а вводящие и сопровождающие их привратники держат в руках длинные-предлинные плети, вводят же и сопровождают люди высокого-превысокого роста. Проведя нас посредине разместившихся вышеописанным образом гэгэна и предстоящих ему прислужников и поставив перед гэгэном, они заставили нас трижды поклониться, касаясь лбом до земли, а когда мы поднесли своими руками поданный нам мандал, то гэгэн соблаговолил принять его своими руками и передал стоящему поблизости сойбуну. Еще поднес я три гусун-туке, по порядку: одного бурхана, одну религиозную книгу и один субурган, далее положил на стол длинный хадак, 5 лан белого серебра и золотую монету нашего русского царя; засим, когда, сняв шапку, хотел я получить благословение, то гэгэн соизволил положить мне на голову в благословение свои руки. Тотчас же без замедления меня провели дальше и допустили к руке следующего человека. Для предшествующего (между тем) сойбун свивал кусочек красного или желтого шелка, освящал его дуновением и жаловал ему такой шнурок, под названием цзанья. Нас всех посадили перед гэгэном и удостоили остатков чая и рису от кушанья гэгэна. В это же время находящийся при гэгэне переводчик подошел к нам и сказал нам по-монгольски: «Гэгэн спрашивает, все ли вы в дороге пришли в добром здоровье и пребывают ли в мире вера и гражданское правление каждой (пройденной вами) страны?» Мы сидя отвечали, что приехали благополучно и страны находятся в спокойствии, а потом поклонились. Тот человек передал гэгзну, и помимо этого он ничего не спрашивал. Засим гэгэн соизволил преподать пришедшему на это поклонение народу лун на две маленьких священных книги: д'Галдан-лхабчжа-ма и Пакс-сдод».

Не довольствуясь этою общею аудиенциею, База-бакши испросил себе специальную, поднеся мандал под названием даньшик, обошедшийся в 1000 лан (около 1500 р.). По его словам, эта аудиенция носила такой же характер, как и описанные выше, лишь с следующими изъятиями (с. 212–213):

«В Бодале имеется дацан, приблизительно с 400 хувараков (“духовных”), именуемый Намчжал дацан, на обязанности которого лежит отправлять хурулы (“служба”) у гэгэна. Из числа хувараков этого дацана, по мере состоятельности приносителя, приглашают хувараков; их заставляют отслужить даньшикский хурул перед гэгэном и, по окончании этого хурула, приводят к поклонению вышеописанным образом. Мы пригласили на этот даньшик 100 хувараков и заставили их отслужить хурул; на этот хурул прибыли также Дэму-хутухта с Йонцзан Чжамба-ринбочэ и сели перед гэгэном. Из даньшикских приношений одну третью часть поднесли Дэму-хутухте, а Йонцзан Чжамба-ринбочэ поднесли 15 лан серебра. Засим, по старому порядку, посадили нас перед гэгэном и пожаловали нам от остатков его кушанья, а еще повесили на шею белый хадак из рук гэгэна. Нам самим последовала милость от гэгэновского казначейства: 50 лан серебра, 3 куска тибетского сукна, 2 лубочных корзины тибетского чая, употребляемого при кушаньях далай-ламою, и один сверток толстых курительных свечей… После того как, удостоившись таких милостей, мы вышли, нас пригласили приходить к сегодняшнему полуденному столу, и оба мы в большой зале, где гэгэн жалует поклонения, вместе с прислужниками гэгэна удостоились принять в пищу вареного мяса, проса и цамбы. Гэгэн изволил кушать точно такое же кушанье в особой комнате. Мы удостоились также и остатков его кушанья».

Когда мы вышли из залы, мы встретили младшего брата Чола Кушо – монаха дворцового монастыря Намчжял тацана, и вместе с ним и его братом я посетил дворец, причем они сообщили мне много сведений и преданий об этом месте.

Сначала мы посетили часовню, где находится статуя Шэньрэзига с 11 ликами и тысячью рук, с глазом на каждой из ладоней. Около него находится статуя с четырьмя руками, много маленьких золотых чортэней и бронзовых изделий. Затем меня повели в