Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

200 лет Таши-лама удалится в Шамбалу, утопический город буддистов, и не возвратится более в Тибет и что в это самое время весь мир подчинится могуществу пхилинов (русских и англичан). Ни китайский император, ни соединенные регионы богов и полубогов, которые обитают на золотой горе Рираб (Сумэру), не будут в силах остановить ни успехов их оружия, ни чудесных проявлений их выдающегося ума. Поэтому политика тибетцев заключается в том, чтобы удерживать пхилинов вдали от себя не путем явных враждебных действий, а выжиданием и дипломатическими уловками. В эту политику они были посвящены амбанями, которые постоянно обдумывают новые планы для ограждения безопасности страны от всякого рода воображаемых нападений со стороны иностранцев.

Непальцы теперь не являются предметов того страха, как это было сто лет тому назад; на них смотрят как на мирных союзников под властью императора Китая. Тибет не платит Непалу дани и не содержит агента в Катманду, в то время как Непал имеет своего представителя в Лхасе для поддержания дружественных отношений с Тибетом, а равно для охраны своих коммерческих интересов в этой стране. Нужно заметить, что самые богатые купцы и банкиры в Лхасе – непальские палпа.

Во время последних недоразумений между монахами То-самлинской школы и Нер-чан чэньпо покойный Таши-лама не счел нужным обратиться за советом к амбаню или просить его о присылке на помощь китайских солдат для подавления восстания 1500 раздраженных и непокорных монахов, но тайно уведомил своих подданных из соседних деревень о своих намерениях, и в назначенный день собрались 10 000 людей, вооруженных длинными пиками, щитами, кремневыми ружьями и пращами, что сразу повергло в ужас возмутившихся монахов. С этого дня Таши-лама убедился в искреннем обожании и полной преданности своего народа, а равно в совершенной бесполезности войск амбаня. Такой тактичный поступок со стороны Панчен-ринпочэ поднял его высоко в глазах народа, к крайнему неудовольствию подозрительного амбаня. Приятно также видеть проявление самостоятельности со стороны молодого Таши-ламы, который теперь является старшим правителем в Тибете, так как далай-лама еще ребенок. Поселяне и простой народ, которые очень много страдают от тирании амбаня, говорят, что с течением времени нынешний Таши-лама сделается достойным преемником великого Тэмпай ньима[402] как в отношении веры, так и силы ума.

Главными источниками доходов лхасского правительства являются посемейный и поземельный налоги, из которых первый обыкновенно уплачивается деньгами, а последний – натурой. Посемейный налог может вноситься в любое время года.

Кроме земель[403], принадлежащих начальникам и знати, существуют еще, как уже было сказано, 53 области (цзон) под управлением цзонпоней и 123 уезда под управлением цзоннеров. Это и составляет так называемые шун-ши, т. е. государственные земли. В каждом цзоне находится средним числом 500 семей миссэров, или земледельцев; семьи их состоят из одной жены со всеми ее мужьями, детьми и слугами. Каждое семейство в среднем обладает 2 или 3 канами пахотной земли. Если 1 кхал (50 фунтов) дает 9–10 кхал, то это считается хорошим урожаем, от 6 до 8 кхал – сносным урожаем, а 4–6 плохим. В государственный доход с каждого кана средним числом взимается 50 сран, т. е. 125 рупий, или 150 кхал зерна. Доходы казны, если они полностью поступают натурою, достигают 2 625 000 кал, что равноценно 2 000 000 рупий. Эти поступления отчасти тратятся государством на нужды церкви, раздачу милостыни ламам, принадлежащим к монастырям Потала, Сэра, Дабун, Гадань[404] и др. В каждом цзоне ведутся книги, в которые записывают сборы прежних лет и качество земли под обработкой. Сборщик, ознакомившись с этими книгами, осматривает хлеба и определяет качество урожая, после чего, сравнив его с итогами пяти предшествующих лет, устанавливает размер подати на текущий год. В самые благоприятные годы государство берет 2/3 всей жатвы – максимум, который только допускается.

Монастырь Гадань, или Галдань (по фотографии О. Норзунова)

Улаг (или ула) состоит в снабжении всех, имеющих особый правительственный лист, вьючным скотом (лошадьми, мулами, яками и ослами) в указанном в листе количестве. Если миссэр не имеет лошадей, он может вместо них выставить яков или ослов. На перегонах, где не могут пройти ни яки, ни лошади, должны быть доставляемы носильщики, которые переносят багаж путешественника. В случае отсутствия носильщиков миссэр обязан уплатить известную сумму на расходы по передвижению багажа. Миссэр, равно как и все, кто имеет более одного кана земли, должны доставлять бесплатно улаг[405] и та-у, состоящие из одного кули или лошади, когда путешественник предъявляет правительственный лист. Система поставки улага является своего рода косвенным налогом, отчетность по которому ведется сельскими старостами. Некоторые семейства поставляют в год по 100 улагов, а другие – всего лишь 5–10. Если миссэр не поставит улага им одного раза в течение известного года, то он обязан сделать это в следующем году в двойном размере. Эта повинность лежит на всех государственных землях и подданных, и только земли, находящиеся в бесплатном пользовании, и частная собственность, пожертвованная священным особам, изъята от этого ненавистного налога. Земли, приобретенные покупкою у государства, подлежат той же повинности.

Под властью лхасского правительства находятся около 120 крупных землевладельцев, из которых около 20 – очень богатых и могущественных. Теперешний регент лама Та-цаг ринпочэ, живущий в Куньду-лине, имеет свыше 3000 миссэров в своих поместьях в Кхару и собственном Тибете. Бывший регент, имения которого находятся в Конпо, имеет около 5000 миссэров, другие, великие ламы и миряне – около 1000 миссэров каждый. Знатнейший дворянин в Тибете, Пхагс-па-ша из Чаб-идо[406], является обладателем 10 000 миссэров.

Когда возникает вопрос об обложении новых земель, сборщики податей, не имея книг (ци-ши) для своего руководства в этом деле, измеряют поля и наблюдают за жатвою, чтобы установить размер сбора в пользу государства. Устанавливать размер обложения разрешается только путем личного осмотра. Поземельную подать можно уплачивать в три срока: в ноябре, декабре и январе, причем в январе цзонпонь передает эту подать в Лхасу или Таши-лхуньпо по принадлежности. Сборщики имеют право слагать часть подати в случае неурожая или по другой какой-либо причине, применительно к словам одного тибетского автора: «Как яйца берут осторожно из-под наседки, не разрушая гнезда, так и сборщики податей должны собирать подать, не притесняя и не тревожа миссэров»[407].

Большие монастыри в Лхасе и ближайших к ней местностях, как, например, Сэра, Дабун, Гадань, Самъе[408] и др., имеют большие поместья, изъятые от уплаты поземельной подати.

Кроме того, имеются еще более 300 помещиков, называемых гэрпа, которые платят правительству номинальную подать, изменяющуюся в пределах от 10 до 30 дочэ (1250–3750 рупий), и которые обязываются также нести улаг,