Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Коровы и самки яков (чжомо), принадлежащие правительству и пасущиеся под присмотром догпа, дают в среднем около 5 фунтов масла каждая в год. В провинциях Коипо и Пэма-киод разводится много свиней, причем богатые семьи считают их тысячами. Лхасское правительство взимает с каждой свиньи сбор в размере 1 таньки и получает из этого источника в названных местностях далеко не ничтожный доход. В каждом цзоне арендаторы земли отбывают, каждый в течение 10 дней, барщину в виде обработки государственных земель или уборки с них жатвы. Эта повинность носит название лас-тал, т. е. «рабочая подать».

В Тибете нет определенного размера пошлин с товаров; нет также регулярной ввозной пошлины. Богатые купцы, приезжающие из чужих земель, должны платить правительству подать в размере 50 сран в год, с крупных торговцев взимается по 25 сран, а с мелких – по 3 срана. Содержатели лавочек и разносчики платят ежегодно по 5 шо, или 11/4 рупии, а странствующие разносчики из провинции Кхам, которые переносят товар на своих плечах, платят по 1/2 таньки за четверть года как в провинции У, так и в Цане.

За переход через большой мост взимается от 1 кха (анна) до 1 таньки с человека и от 1 карма (2 анны) до 1 шо (4 анны) за каждую лошадь; за пастьбу рогатого скота на общественных землях взимается с каждой головы от 3 до 5 шо в год.

Кроме этого, существует подушная подать, уплачиваемая в размере от 2 до 3 сран (71/2 рупии); эта подать взимается с лиц, владеющих только усадебною землею.

Сборщики податей (кхралдупа), равно как и их слуги, получают на всех станциях бесплатно средства к передвижению, лошадей и яков, а поселяне обязаны доставлять им и их слугам воду, топливо и помещение. Сборщики податей могут брать в свою пользу шарфы, масло, чай и серебряные монеты, которые миссэры найдут возможным предложить им. Они имеют также право велеть во время объездов заколоть для себя одну овцу из каждой сотни[409], принадлежащей миссэру. Во всех прочих обстоятельствах они должны руководиться обычаями и законами страны. Должностные лица – податные чиновники или цзонпони – не имеют права притеснять самых бедных миссэров. Если кто-либо из них не может уплатить установленной подати деньгами, он может предложить взамен на ту же сумму масла, чаю или одеяла, но рогатый скот не принимается, за исключением тех случаев, когда нет ничего другого, более подходящего.

Правительству принадлежит свыше 1 000 000 голов скота. Над этим имуществом правительства поставлен особый смотритель, который в конце каждого года представляет отчет о наличном скоте и количестве павшего или убитого скота в течение года. В качестве доказательства он обязан при отчете представлять целые высохшие туши павших животных с их хвостами и рогами. Эти надсмотрщики назначаются на год, почему и стараются до истечения срока их службы составить себе состояние за счет государства.

Письма доставляются посыльными и особыми курьерами, называющимися чиб-замба или та-замба, что буквально значит «лошадь-мост». Курьеры обыкновенно выполняют свою обязанность с удивительной аккуратностью, и все с полной готовностью оказывают им в этом содействие. Все правительственные посыльные снабжаются самыми лучшими и быстрыми лошадьми, и на каждой остановке им дают помещение, воду, дрова и человека для приготовления пищи. Пешие курьеры делают обыкновенно от 20 до 25 миль в день, а конные – от 30 до 35 миль. Последние считаются нарочными, и правительство дает им добавочное вознаграждение. Правительственные курьеры одни только имеют право на та-у, т. е. на лошадей для разъездов. С ними пересылаются частные письма должностных лиц, простой же народ сам принимает меры для пересылки корреспонденции, которая, однако, не бывает большою.

Нарочные курьеры, или тэ-ци, ездящие по дороге между Лхасой и Китаем, одеваются в обтянутую синюю одежду, тесемочные завязки которой связываются на их головах, а узел припечатывается. Пища их должна состоять из пяти куриных яиц, пяти чашек обыкновенного чаю, фунта муки, 1/2 фунта рису и 1/4 фунта сушеного мяса в день[410]. Им не дозволяется употреблять много соли, и в особенности строго воспрещено употреблять в пищу лук, чеснок, красный перец, масло или молоко. В полночь им разрешается уснуть в сидячем положении на три часа, по истечении которых содержатель станции будит их. Говорят, что эти курьеры принимают известные лекарства, которые делают их выносливыми[411]. Письма кладут в желтый мешок, который курьер несет на спине, причем обыкновенно подкладывает мягкие перья, чтобы мешок не приходил в соприкосновение с его телом. Они меняют лошадей в конце каждого лебора[412]. Приезжая на станцию, они стреляют из ружья, извещая этим содержателя станции, чтобы он приготовил почтовых лошадей. На каждой такой станции обыкновенно держится наготове смена в количестве 5 лошадей. Курьерам разрешается менять свой костюм раз в неделю[413].

Исполнение курьерской службы возлагается на особый класс обученных для этой цели людей. Расстояние между столицею Тибета и Пекином делится на 120 чжя-цуг, или почтовых станций, расстояние между которыми равняется 80–90 леборов. Все расстояние, составляющее приблизительно 10 000 леборов, должно быть пройдено в 72 дня. Курьерам обыкновенно разрешается опаздывать на пять дней, но если они превысят этот срок, то подвергаются наказанию. В случаях особой важности и срочности нарочный должен быть в Пекине в 36 дней[414]. Во время недавнего столкновения младшего амбаня с жителями Шигацэ нарочный дошел до Пекина в 11/2 месяца.

Что касается отправления правосудия, а равно законодательства в Тибете, то можно отметить следующие особенности.

Обе тяжущиеся стороны письменно излагают обстоятельства дела, и эти объяснения прочитываются затем в суде. Судья выслушивает показания свидетелей, рассматривает улики и постановляет письменное решение, 3 копии которого выдаются заинтересованным сторонам. Затем он указывает цифру судебных издержек (тим-тэк) и канцелярских расходов (мюг-ринь), размер которых изменяется сообразно важности дела; эти суммы уплачиваются обеими тяжущимися сторонами.

Смертная казнь определяется лишь в некоторых случаях разбоя (чагпа), и тогда осужденные зашиваются в кожаные мешки и бросаются в реку. Менее важные проступки наказываются ссылкой на границу, ударами плетью, заключением в тюрьму и денежными штрафами[415].

Нет ничего более ужасного и омерзительного, чем тибетская тюрьма. Существуют несколько подземных темниц в малоизвестной деревне, на расстоянии двух дней речного пути от Ташилхуньпо, куда отправляются приговоренные к пожизненному заключению. Преступник помещается в камеру, в которой дверь убирается, а отверстие заделывается каменной кладкой, причем оставляется маленькое отверстие, около 6 дюймов в диаметре, через которое заключенному подают пищу. Кроме того, имеется еще несколько дыр в крыше, через которые темничные сторожа бросают в камеры разные нечистоты. Некоторые из заключенных живут в таких условиях в течение двух