Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Их страна не возделывается, а жители занимаются разведением лошадей, на которых они делают набеги на прилегающие местности. Вожди их берут выкуп (чаг-тал) со всех окрестных жителей и грабят всех встречных, кто не имеет особого паспорта от гологских вождей.

Гологи имеют несколько монастырей, настоятели которых назначаются из Ташилхуньпо на пятилетний срок, после чего они возвращаются в Западный Тибет. Не очень давно один из этих лам возвратился в Ташилхуньпо из страны гологов, где за время своей службы успел приобрести доверие народа и вождей. Он нажил там значительное состояние и по возвращении своем истратил несколько тысяч рупий на угощение всех монахов Ташилхуньпо и на раздачу им денежных подарков. Два года тому назад в Ташилхуньпо прибыла на богомолье жена гологского вождя, неподалеку от дома которого жил этот лама. Посетив святилище, она выразила желание видеть своего прежнего ламу, но его нельзя было нигде найти, хотя и было известно, что он находится в Ташилхуньпо. Дело было в том, что у гологов существует обычай приветствовать друг друга при встрече поцелуем, и если кто-либо, при встрече или прощании с знакомым, не поцелует его, то рискует прослыть невежей и невоспитанным человеком.

Лама целовал упомянутую женщину сотни раз в ее стране, но как ему было сделать это теперь, перед лицом всех монахов? Кроме того, в Ташилхуньпо в данное время находился Панчен-ринпоче; как мог лама надеяться взбежать наказания, совершив такой нескромный поступок?

Однако приезжая, покидая Ташилхуньпо, пригласила ламу к себе обедать; как только он вошел в ее комнату, он затворил за собою дверь и поцеловал даму, объяснив ей при этом, почему он не явился к ней раньше и не решился подойти к ней при посторонних[423].

Друг Учженя сказал ему также, что в области Бардонь провинции Кхам существует обычай при встрече с знакомыми прикасаться друг к другу лбами[424].

Этот же монах, сообщивший вышеизложенное, рассказал ему однажды следующую басню.

В очень давние времена, когда животные владели еще даром слова, леопард встретил осла и, хотя имел сильное желание растерзать последнего, но был поражен его силою, о которой он судил по громкому реву, издававшемуся ослом. Поэтому леопард предложил ему свою дружбу с тем условием, что последний будет стеречь его пещеру, когда леопард отправится за добычей.

Вот однажды леопард вышел на свою дневную работу, сопровождая свой выход страшным рычанием. Пасшийся неподалеку на скале, находившейся как раз над логовищем леопарда, дикий як, услышав рычание леопарда, с испугу околел, и туловище его свалилось вниз и упало перед самым логовищем. Леопард, возвратившись домой, нашел перед своей пещерой труп яка, и осел объяснил, что это он убил яка, в доказательство же своей храбрости высунул язык, запачканный кровью.

Леопард поверил ослу и обещал помочь ему, когда придет время. Однажды он предложил ослу пойти пощипать травы на лугу, находившемся по ту сторону холма. Когда осел досыта наелся, он в шутку проревел 20 или 30 раз, а леопард, думая, что его друг находится в опасности, прибежал к нему на помощь; но осел сказал, что он кричал только для собственного удовольствия. Немного спустя на осла напала стая волков, и он начал громко реветь, призывая своего друга-леопарда на помощь; но леопард подумал, что осел забавляется, и не явился к нему на выручку, а волки растерзали осла на куски.

7-го числа восьмой луны, т. е. 23 июня, в Шигацэ происходил большой военный парад, в котором принимали участие более тысячи солдат, причем в присутствии генерала были произведены боевые маневры. Каждый год здесь бывает по два смотра (маг-чян) – один летом, а другой зимою; кроме того, ежегодно бывает еще смотр во время посещения Шигацэ амбанем при его инспекторской поездке.

29 июня происходила летняя молитвенная церемония (моньлам)[425]. Все монахи Ташилхуньпо, в количестве 3000 человек, собрались в Чяг-цал-гане. Была устроена из атласа стена (чжябял) около 1000 футов в окружности; внутри этой стены находился балдахин, под которым был помещен трон Панчен-ринпоче. Сам Панчен не мог присутствовать при церемонии, но на трон были положены его мантия и митра, а вокруг трона заняли места ламы по старшинству и рангу. Здесь было много жителей Шигацэ; одни сидели под палатками, другие – под кипарисовыми и ивовыми ветвями. Все веселились, пели и перекидывались шутками. Тут же была поставлена мачта, вышиною около 120 футов, и от нее были протянуты к большому зданию Кику веревки, на которых висели картины с изображениями всех богов пантеона. В Шигацэ в это время происходили бега, военные маневры и учение солдат.

Следующий день был посвящен Будде Дипанкара, и картина с его изображением занимала первое место. Это изображение имело около 100 футов в высоту и было искусно сделано из разноцветного атласа. По обеим сторонам этой картины находились громадных размеров изображения Будды.

Все ламы и знать Шигацэ со своими семьями веселились под огромной палаткой в Чяг-цал-гане. Для высокопоставленных лиц Ташилхуньпо, а также для правительственных чинов были приготовлены лучшими туземными и китайскими поварами изысканные кушанья. Возле этой большой палатки многие лица поставили свои шатры и веселились в них со своими родными и знакомыми. С утра и до самого вечера не прекращалась оглушительная музыка барабанов, кимвалов и труб.

Здесь были все, за исключением великого ламы, который, по слухам, был болен оспой и лежал в Тобчжяле, куда он отправился после посещения горячих ключей в Танаге. По обеим сторонам громадного 9-этажного здания Кику, между Шигацэ и Ташилхуньпо, находились две огромные фигуры львов, в которых были спрятаны люди; от времени до времени эти львы, к величайшему удовольствию присутствовавших, двигались.

Следующий день был днем полнолуния; он был посвящен Будде Сакья. Большое изображение Будды Дипанкара было убрано, а на его место было повешено гигантских размеров изображение Сакья Синха, окруженного всеми буддами прошедших и будущих времен. Эта картина была вынесена из монастыря при оглушительной музыке и с большими церемониями. Праздничное служение отправляли 10 черных жрецов (нагпа), хорошо знающих тантрические обряды; им помогали 300 лам из Цомолина, распевая гимны. На равнине Чяг-цал-ган ламы и народ снова веселились так же, как и в предыдущий день.

Кику-тамса в Ташилхуньпо (по рисунку Тернера)

На следующий день (2 июля) изображение Сачя тубпа[426] было заменено изображением грядущего Будды Майтреи (Чямба). Оно было вынесено и повешено с теми же церемониями, которые соблюдались в предшествующие дни. В этот день в Ташилхуньпо разрешалось присутствовать женщинам, которые целыми толпами, разряженные в