Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

виду «надавить» – хотя мне очень хотелось надавать Эдику по ушам или хотя бы отсыпать ему немного бдительности Валентины Степановны. Отличная идея – прятать ключи под ступеньками. А если я открою дверь и что-нибудь украду? Что-то из сантехники, например. Впрочем, моя карьера домушника не состоялась. Ключ в синей сигаретной пачке, рекламирующей импотенцию, я нашла легко. Но дверь в квартиру не открывалась, дави не дави. Ключ явно не подходил: он был сложный и весь в точечку, а замок – самым обычным, из 1980-х. Я написала Эдику усталое сообщение, он неожиданно быстро ответил: «блин, перепутал ключ, сорян. у меня этих квартир хоть жопой, хаха. можешь в след суб? ключ засунь обратно, заберу какнить, хех». Ну, теперь понятно. Либо квартир у Эдика-Черногряза действительно как грязи, либо он просто устраивает для наивных людишек квесты-розыгрыши. А я сама виновата – попалась.

– Девушка, сигареткой угостите? – попросил меня с лавки папа мальчика, увлеченно доламывающего шлагбаум.

– Не курю, – потрясла я в доказательство сигаретной пачкой.

Папа мальчика немедленно оскорбился и погнал сына домой: «Арсений, я кому сказал, обедать, куда грязными руками!» Я спрятала ключ под ступеньку и пошла было к припаркованному неподалеку Шварцману, но тут мой телефон зазвонил. И это был вовсе не раскаявшийся Эдик.

– Добрый день, Жозефина, – сказал спокойный и умиротворяющий мужской голос. – Это Владимир Леонидович, муж Елены Андреевны, мамы Антонины. Ваш номер мне дала, собственно, ваша сестра. У меня к вам необычная просьба. Вы могли бы приехать ко мне на работу, в поликлинику на Шмитовском, и отвезти меня потом в Чертаново? Дело в том, что я повредил правую руку и не могу сам сесть за руль.

– Да, конечно, – сказала я быстро. – Я буду минут через пять.

– О, это неожиданно, – отреагировал спокойный голос. – У меня еще три пациента, на них уйдет около получаса. Вы сможете подождать?

– Ну, если вы можете принимать пациентов одной левой, то я тем более могу подождать. Не бросать же вас тут, однорукого.

– Договорились, – покашлял Владимир Леонидович. – Жду через тридцать минут.

И продиктовал адрес поликлиники и номер своего кабинета.

Когда мы со Шварцманом приехали забирать Владимира Леонидовича с работы, выяснилось, что пациентов уже не трое, а девятеро – расплодились. Плюс человек пять с мантрой «Я только спрошу». Я посидела в коридоре, почитала подаренного Антониной «Щегла» («Это тяжелая книжка, – предупредила меня сестра. – В прямом смысле. Если переедешь в неблагополучный район, сможешь отбиться ею от хулиганов!»).

Владимир Леонидович вышел из кабинета, когда персонаж по имени Борис как раз говорил: «От тех, кого слишком любишь, держись подальше. Они-то тебя и прикончат». Я с облегчением захлопнула книгу.

– Болит? – спросила я доктора. – Может быть, в травмпункт?

– Ну, мы в поликлинике, – объяснил он невозмутимо. – Коллеги мне уже любезно помогли. Заверили, что перелома нет, повода нервничать тоже. Тем более я левша.

На правой руке Владимира Леонидовича красовалась красивая синяя повязка, похожая на длинную перчатку.

– Ну ладно, – согласилась я. – Тогда поехали в Чертаново. А ваша шкода здесь останется? Я рядом с ней стою, кажется, она же синяя?

– Верно. Ее Лена завтра заберет. – Лена – это его жена, мама Антонины.

– У вас, гляжу, все продумано.

– Да не то чтобы, – улыбнулся Владимир Леонидович. – Падать на лед прямо перед поликлиникой я точно не планировал. Очень глупо вышло. Не повезло.

– Ну, зато вам повезло, что я тут близко была. Вы же мне поэтому позвонили?

– Нет, не поэтому, – продолжил доктор. – Просто наудачу. Очень не люблю такси, есть на то причины. И не хотел волновать жену – она бы приехала и начала именно волноваться. То же самое и с детьми – притом что один из них травматолог. А вы производите впечатление стабильного и надежного человека. Вам не страшно позвонить.

Я улыбнулась благодарно: надо же, надежный и стабильный человек! Давно мне никто не говорил комплиментов, которые хочется слушать.

Где-то через час выяснились две вещи. Во-первых, доктор, оказывается, живет в двухэтажной квартире, в одном из экспериментальных домов в Северном Чертаново. А во-вторых, в этой квартире собралось полно людей. И все они приехали праздновать на двух этажах день рождения Владимира Леонидовича. Судя по тому, как именинник рассеянно озирался, о последнем факте он напрочь забыл. «Лена, но ведь день рождения у меня четвертого числа, а сегодня восьмое», – беспомощно повторял он. А тетя Лена в ужасе смотрела на его руку в повязке и обращалась почему-то ко мне: «Девочка моя, что это с ним?» Я, как человек стабильный и надежный, все ей внятно объяснила. Тетя Лена довольно быстро успокоилась, позвала меня к столу на первом этаже. Я отчего-то решила не отказываться, села в уголке, стала слушать, как много-много гостей, среди которых нашлись и родственники, и друзья, и бывшие пациенты, хвалят Владимира Леонидовича и произносят тосты в его честь. Сам он сидел в другом углу, благодарил каждого выступившего и украдкой подкармливал под столом большую белую собаку. Я знала это, потому что периодически псина передислоцировалась в мой угол и, тыкаясь мне носом в ладонь, интересовалась, нет ли еще угощения. А угощение было – одной колбасы полстола.

– Белочка пришла! – сказала мне вдруг симпатичная брюнетка с каре. В руке у нее блестела стопка водки.

– Эм, – только и смогла ответить я.

– Не бойтесь, это просто вода, я запиваю таблетку. Меня зовут Женя, – представилась брюнетка. – А вот ее, собаку, Белка. Она старая хитрюга: всегда выбирает в компании самого доброго человека и назначает его своим кормильцем. Сегодня это вы.

Я не только надежный и спокойный человек, а еще и самый добрый – не считая Владимира Леонидовича. Это каждая собака, между прочим, знает.

– Женя, а вы кто? – поинтересовалась я, расслабившись окончательно.

– Я дочь именинника, – она протянула мне тонкую белую руку. – Очень приятно. Женя Кольцова. А вы, я знаю кто – Жозефина, сестра Антонины. Она мне про вас много рассказывала. Кстати, я не поняла, почему ее сегодня нет: надеялась покурить с ней на балконе…

– Антонина в Питере, они с бойфрендом празднуют годовщину. Так совпало. И кстати, она вроде не курит.

– Да я тоже, – Женя Кольцова махнула рюмкой. – Кто ж мне позволит, я же мать.

– А, так вы мама мальчика Саши, который друг Кузи! – поняла я.

– Мальчика Саши и еще двоих детей, – подтвердила Женя. – Так как насчет покурить?

Мы пробрались на балкон, обойдя для этого сотню человек и одну хитрую белую собаку.

Сначала Женя открыла балконную дверь и глубоко вздохнула:

– Хорошо! Холодно. Легким полезен кислород.

Потом она