Сад в Суффолке - Кейт Сойер

солнечное затмение. Она смотрела, как зрители начали выходить из театра и как некоторое время спустя из ворот в торце здания, над которыми кто-то написал краской «Служебный вход», потянулись стайки подростков в черных балахонах и с густым слоем грима на лицах. Она поискала среди них Фиби, но сестры нигде не было. В фойе погас свет, а потом какой-то парень с волосами до пояса запер «служебный вход» на замок.

Обойдя все окрестные заведения, открытые после полуночи, она наконец обнаружила Фиби на веранде незнакомого паба. Сестра оживленно болтала с мужчинами хорошо за пятьдесят, сидевшими за соседним столом. С ней были Фрэнсис и Беа, которых Эмма не выносила, и еще две девочки, которые Эмме были незнакомы, но, судя по густо подведенным глазам и одинаковым сетчатым колготкам, тоже играли в мюзикле.

– Фиби.

– Упс, а вот и главная обломщица…

Всю следующую неделю Эмма караулила сестру у служебной двери, и эта тактика работала без осечек вплоть до последнего вечера, когда Фиби каким-то образом удалось прошмыгнуть мимо. Эмма сдалась; силком утаскивать Фиби с гулянки в честь окончания показов – только нервы трепать, решила она и поехала домой, где переставила домашний телефон на прикроватную тумбочку и легла спать. Рано или поздно, решила она, Фиби, накачавшись шнапсом с лимонадом или еще какой-нибудь дрянью, позвонит и попросит забрать ее домой. Но разбудила ее не Фиби, а Рози, которая принесла ей кружку «Эрл Грея» и спросила, где Фиби. В тот момент Эмма испытала такой звериный ужас, что ее чуть не вывернуло наизнанку. Но когда она уже набирала телефон бабушки, за окном зашуршал гравий; к дому подъехала машина и вместе с орущими из динамиков «Фу Файтерз» исторгла из себя пропахшую табаком Фиби, на шее которой живого места не осталось от засосов.

Через пару часов приехал отец, заряженный энтузиазмом после недели в телестудии.

– Меня попросили остаться еще на неделю. Сейчас закуплю вам продуктов, и назад в город. Справишься, зайка? Я вернусь в пятницу. Привезу бутылочку шампанского отметить результаты твоих экзаменов.

Она хотела сказать: я не уверена, что продержусь еще неделю. Я не хочу нянчиться с Фиби, вместо того чтобы наслаждаться последними неделями перед университетом. Она хотела сказать, что утром – осознав, что Фиби не вернулась домой и с ней, возможно, что-то случилось, когда она, Эмма, за нее отвечала, – она ощутила страшную усталость, словно состарилась за ночь, а еще – панику, и злость, и, что хуже всего, облегчение оттого, что ей больше не придется беспокоиться о Фиби. Но отец сиял, как начищенный чайник. Он улыбался и напевал под нос, загружая стиральную машинку. Впервые за много лет он выглядел почти счастливым и стал похож на того отца, которого Эмма помнила с детства. И поэтому она не стала ничего говорить, а просто надела кроссовки и пошла бегать свои традиционные три круга по деревне, и побила личный рекорд. А потом, выйдя из душа, махала отцу на прощание, стоя на пороге вместе с Рози и непривычно тихой и серой Фиби.

– Фиби Робертс?

В зону ожидания выглянул врач с крашеными соломенными волосами, круглыми очками в черепаховой оправе и картонной папкой в руках.

– Да. – Эмма встала и сняла с тормоза коляску. Фиби проснулась и застонала. – Это она, моя сестра. У нее перелом?

– Зайдите в кабинет, пожалуйста.

– Можно нам пойти вместе?

Рози, зевая, выпрямилась в кресле, на ее щеке отпечаталось красное пятно от виниловой обивки.

– С вами есть… гм… взрослые?

– Мне восемнадцать. – Эмма расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. – Но наш отец скоро приедет.

– Кабинет совсем небольшой. Но… Ладно, наверно, будет лучше, если вы зайдете вместе.

– Вот эту черточку видите? Это перелом. И вот тут тоже, смотрите. Это стопа, не лодыжка. Но гипс все равно нужен. А это значит, никакого душа, бассейна и подъема тяжестей несколько недель. И надо будет подумать о передвижении, костыли тут не годятся. Напомните, как это случилось?

Фиби покосилась на Эмму, и она едва заметно мотнула головой.

– Я упала. – Фиби пожала плечами и тут же поморщилась от боли. – Прыгала и не рассчитала расстояние.

Доктор посмотрел на Фиби долгим взглядом, потом перевел глаза на Эмму, тяжело вздохнул и, покачав головой, застрочил что-то в своих бумагах.

Запереть дверь было секундным решением. Стоило Эмме повернуть ключ в замке, и она инстинктивно поняла, что перегнула палку. Она потянулась было к ключу, но в эту секунду Фиби подергала ручку с обратной стороны и, обнаружив, что ее заперли, издала такой нечеловеческий вопль, что Эмма решительно отвернулась, спустилась на первый этаж и села в гостиной смотреть с Рози «Баффи».

– Может, лучше ее выпустить? – Рози кивнула в сторону холла: со второго этажа доносился вой и осатанелый стук в дверь.

В ответ Эмма только взяла пульт и прибавила громкость.

Она знала, что поплатится за содеянное. Что Фиби будет припоминать ей этот день много месяцев, что ей, Эмме, достанется от матери, да и, наверное, от отца тоже. Но у нее лопнуло терпение. Последние три дня Фиби уходила из дома после ужина и возвращалась под утро. Все три ночи Эмма не ложилась спать, сходя с ума от тревоги. Она объезжала деревню в поисках сестры, а вчера подобрала ее, полуодетую и беспамятную, на автобусной остановке. С нее хватит, решила она. И сегодня, когда Фиби ушла одеваться, чтобы «встретиться с друзьями», внутри Эммы словно лопнула струна, и тогда она поднялась за сестрой на второй этаж и заперла дверь. Она знала, что это неправильно, что от этого Фиби только возненавидит ее еще сильнее, но Эмме предстоял важный день. Она хотела в кои-то веки выспаться. Не то чтобы она нервничала – она не сомневалась, что четыре «отлично», необходимые для поступления на компьютерные науки и философию в Оксфорде, у нее в кармане, но ей хотелось явиться на объявление результатов свежей, накраситься и уложить волосы на случай, если местные газеты решат сфотографировать лучших выпускников, но больше всего ей хотелось получить удовольствие от завтрашнего дня. До сих пор все веселье доставалось Фиби; неужели она не заслужила всего один вечер триумфа?

Они посмотрели две серии, после чего Эмма отключила звук и они вдвоем прислушались. Грохот прекратился.

– Пойду пожарю ей тосты. В знак примирения. Ты будешь?

Рози кивнула, выключила телевизор и перевернулась на спину. В этот момент все и случилось. Снаружи раздался странный треск, за которым последовал крик. Кричала, разумеется, Фиби: они узнали ее