Сад в Суффолке - Кейт Сойер

Улыбаясь про себя, она свернула с Хорс-Гардс-роуд на Мэлл.

Жизнь с отцом стала для нее настоящим откровением. Последний их опыт совместного проживания пришелся на те годы в доме Мэри, когда у него случился срыв. Они и прежде, до смерти мамы, жили в одной квартире, но Рози была слишком мала, чтобы объективно судить о поведении отца, и ничего особенного не замечала. Он был просто папой, называл ее цветиком, работал допоздна и каждые две недели уезжал на выходные повидаться с другими своими дочками. Рози втайне обожала эти выходные – дни, когда внимание мамы безраздельно принадлежало ей. Они ели пиццу и заказывали доставку, ходили по картинным галереям и в гости к тете Яс и до ночи смотрели кино, которое папа называл «жвачкой для мозгов».

Теперь же она с удивлением обнаружила, что отец подсел на развлекательные телешоу. Пару месяцев назад, спроси ее кто-нибудь, о чем они с отцом будут говорить по вечерам, если им вдруг случится жить вместе, ей бы и в голову не пришло, что большинство их разговоров будет вращаться вокруг реалити-шоу, да не одного, а целых двух. Увлеченность «Лучшим поваром» была ей понятна: в конце концов, все свободное от работы и сна время отец проводил на кухне. Гораздо больше удивляла его одержимость «Большим Братом» – а иначе как одержимостью это было не назвать. Он говорил о героях шоу так, словно это его родственники. Каждый вечер, около половины девятого, он приходил в некоторую ажитацию. Если Рози задерживалась на работе или заходила по пути домой в танцевальную студию, отец поторапливал ее за ужином, нависал над душой, пока она ела, а стоило ей отложить вилку, выхватывал тарелку у нее из-под носа и начинал загружать посудомойку, напевая открывающую тему.

– Что ты будешь делать, когда шоу закончится, пап? Не могу даже представить, как ты проживешь без Давины[14] и комнаты признаний.

– Через неделю начнется кастинг в новый сезон «Х-фактора», Розочка.

Ее отец – поклонник «Х-фактора»? С каждым днем она узнавала о нем все больше неожиданного и каждый раз восхищалась своим открытиям.

Тем больше причин испытывать благодарность за возможность учиться в Университетском колледже Лондона. И она была благодарна. За то, что поступила, за то, что отец оплачивал ее расходы, за бесплатное жилье. Но как было бы здорово оказаться сейчас дома, помочь Мэри в саду, поболтать с Эми и Фиби, провести время с Лиззи и Иэном – в конце концов, если операция пройдет по плану, то на Рождество они будут в Австралии.

На выходных все приедут праздновать двадцать первый день рождения Фиби. По крайней мере, его первую, суффолкскую часть, но Рози уже поставили на суточное дежурство в субботу. Она не жалела, что пропустит похмельное утро воскресенья в дом на Маусер-лейн, к тому же у нее будет возможность отметить день рождения Фиби в Брикстоне через пару недель, но она завидовала, что все соберутся без нее. Ей нравилась практика, но с куда большим удовольствием она бы проводила время у бабушки, загорала с Фиби и Эммой под ивой или слушала, как они препираются, – повод для перепалки находился всегда. Нет, пожалуй, без последнего пункта она могла бы обойтись; достаточно было закрыть глаза, чтобы в голове зазвучали их сердитые голоса, настолько хорошо Рози были знакомы их споры.

Не верится, что когда-то она виделась с сестрами лишь изредка, во время тягостных совместных поездок.

Как-то раз на экскурсии по Музею науки Фиби сказала, что Рози – ублюдок, «потому что ребенка, который родился вне брака, называют ублюдком», и до вечера обращалась к ней исключительно так, а когда отец не выдержал и отшлепал ее по заднице, закатила истерику и обвинила его в жестоком обращении с детьми, после чего они обнаружили, что в суматохе где-то потеряли Эмму. Три часа спустя Мэри позвонили с железнодорожной станции в Стоумаркете[15] (звонок был за счет вызываемого абонента); к этому времени Рози с Фиби сидели в кафетерии музея с двумя кружками какао за счет заведения под присмотром ярко накрашенной девушки по имени Хелен, пока отец общался с полицией.

А потом они стали жить вместе. Воспоминания о первых месяцах все еще злили Рози. Теперь-то она, конечно, понимала, каким шоком стало для Фиби их с отцом появление, но она до сих пор не могла поверить, как можно было так жестоко вести себя с девочкой, только что потерявшей мать. Теперь она знала, что это была ревность, – хотя никогда не посмела бы сказать это Фиби. И вовсе не по той причине, по которой отмалчивалась в детстве. Тогда ее молчание было механизмом самозащиты. Понадобился почти год, прежде чем к ней вернулся голос. Фиби что-то сделала – Рози уже не помнила что, какую-то очередную пакость, чтобы вывести ее из себя, как, бывало, занимала ее место за обеденным столом, пила ее чай, прятала тетрадь с домашней работой, когда Рози отходила в туалет, – и вместо того чтобы молча смириться и позже поплакать у себя в комнате, Рози дала ей отпор. Назвала Фиби избалованной паршивкой, сказала, что она худшая сестра – неполнородная сестра – на свете. После этого что-то в ней изменилось: из пассивного наблюдателя она стала участницей. Она старалась сдерживаться в присутствии Мэри, зная, как та устает от постоянных склок, но постепенно обнаружила, что стала гораздо счастливее, потому что, несмотря на скандалы и разногласия, между ней и сестрами образовалась связь. Какое-то время они существовали в некоем симбиозе, как три конечности единого организма. А потом Эми уехала в Манчестер – еще дальше, чем планировала изначально, а спустя пару лет уехала Фиби – не так далеко, всего лишь в Кембридж, но для Рози это было равносильно полету на Марс, потому что общение с Фиби почти прекратилось. А потом и она сама уехала на север, в Глазго. В предстоящие выходные они могли бы собраться вместе впервые с позапрошлого Рождества. Потому что в прошлом году Фиби улетела на Рождество в Таиланд.

Само Рождество прошло замечательно. Можно даже сказать, это было самое теплое Рождество у Мэри на памяти Рози. Отчасти потому, что Лиззи пошла на поправку и всем хотелось ее порадовать, но в действительности главной причиной было отсутствие Фиби. Обстановка омрачилась только раз, да и то ненадолго – когда они не сели завтракать