Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

– Спасибо за помощь. Этот самый генерал только что выходил от Беляева, возмущаясь, что там работают одни мальчишки. Представляешь, что будет здесь? Твоя шевелюра сильно облагородила бы пейзаж.

– Ничего, пусть привыкают. Он и генерал-то не настоящий, а как наш Караулов – отставник, зам главного на гражданской фирме. КБ-200 – тебе это что-нибудь говорит?

Говорило это о многом: фирма занималась разработкой боевых частей, то есть того смертоносного, чем начинялись ракеты. Совместная работа с нею ещё вся была впереди.

Гости появились в дверях, и Фаина снисходительно разрешила войти. Штатский, не разглядев против света, подошел почти вплотную к столу, прежде чем Аратов, как и ожидал, увидел на его лице выражение недоумения и досады.

– Да, контора известная. Но я всё же позвоню от командира части, – официальным тоном сказал в трубку Аратов. – А теперь прошу прощения, ко мне пришли.

– Нам нужен ответственный представитель Саверина, – сказал штатский, словно ещё сомневаясь, что попал в нужный кабинет.

Аратов начал рассказывать, как пройти к Векшину – но нет, там они уже побывали, и ему пришлось сдаться:

– Если по «семёрке» – к вашим услугам.

Протягивая руку, генерал подался вперед:

– Назаров. А это мой ведущий, Смирнов.

«Мистер Смит», – перевёл для себя Аратов, вслух сказав: – Очень приятно. Мне уже известно о вас.

– И, значит, известно, что мы будем работать вместе?

– Нет, это новость: вас нет в списке смежников.

– Не в том дело. Вышло постановление правительства, значит, список скорректируют, а пока давайте не терять время. Примем как факт: мы начнём работать вместе, а все ваши вопросы скоро разрешатся своим чередом. Что у нас за техника, вы, наверно, представляете, а если нет, то я сейчас расскажу в двух словах, но суть в том, что нам надо отработать свою автоматику в условиях полёта, и тут все пути ведут к вам. До сих пор мы имели дело с баллистическими ракетами, а теперь нужно провести испытания на малых высотах, и оказалось, что изо всех зенитных одна ваша «Е-7» летает по приемлемым траекториям.

– Я вас огорчу, – поспешил обозначить свою позицию Аратов. – Во-первых, я начну работать с вами только после письменного указания своего Генерального. А во-вторых, у нас нет свободных телеметрических каналов. Сами бы не отказались от лишнего.

– А я огорчу вас: речь-то идёт о том, чтобы предоставить нам весь борт. Почти весь. Ущерба вы не понесёте: по тому же самому решению нам выделяется целиком несколько ваших изделий. Как сказали бы наши соперники с того берега, мы их покупаем.

– Да нет, это же прямой ущерб, – воскликнул Аратов. – Завод и так нас задерживает, там ведь не серия идет, и все ракеты расписаны поштучно. И потом, готовить изделия к полётам тоже будут наши люди – помогать вам за счёт темпа собственных испытаний.

– Этот вопрос решён на самом высоком уровне. В числе прочих, на решении есть подпись Саверина.

– Я не видел решения.

– Почта, видимо, запоздала, – миролюбиво сказал Назаров. – Но вы можете ознакомиться с ним у командира части.

– Хорошо, я так и сделаю. Вот тогда мы и продолжим наш разговор.

– Вы, к сожалению, правы, но я прошу вас: давайте пока начерно договоримся… просто поговорим о технических деталях. Мы, честно говоря, не совсем уверены, что «седьмая»… Видите ли, вам нужны измерения только на восходящей части траектории, то есть, дай Бог, на трети, а то и четверти всего полёта, а нам-то – вплоть до падения. Отсюда вопрос к вам: какое время работы борта реально обеспечивают батареи? Расчётная цифра известна и невелика, но ясно, что они работают с запасом. С каким? И второе – дальность действия телеметрических станций: увидим ли мы точку падения? Видели ли – вы?

– Что ж, ответить нетрудно. Фая! – окликнул Аратов. – Дай, пожалуйста, сводный альбом и возьми в первом отделе отчёты по источникам питания. Два-три пуска, но обязательно – восьмой. В восьмом, – объяснил он Назарову, – был самый продолжительный полёт. Вместо падения по более или менее честной параболе ракета стала планировать, ушла за пределы полигона и целёхонькой легла на землю на кончики крыльев. После этого мы стали ставить самоликвидаторы. Так вот, батарей хватило там надолго: я помню, мы ещё смотрели, какие перегрузки были при приземлении.

– Пока что вы нас обнадёживаете.

– Но у нас с вами частный разговор, – предупредил Аратов. – Формально мы можем гарантировать питание только в пределах паспортных данных.

– Дальше – наш риск, это понятно. Но разговор всё-таки не может остаться частным, без протокола мы не обойдёмся, и я бы попросил поддержать нас перед военными.

– На других изделиях мы ставили свои батареи, – вступил в разговор Смирнов, – но здесь они съедят весь вес.

– То есть вы как бы советуетесь с нами, а на самом деле выбора нет?

– Выбора нет. Раньше мы не знали трудностей: на баллистических ракетах другие времена полёта, другие источники тока.

– Вообще ничего общего: там, по сути, вся ракета – два бака и горелка.

– Напрасно вы их не жалуете, – улыбнулся Назаров, – Там предостаточно своих тонкостей. Недаром американские зенитные ракеты сравнимы с нашими, а вот по носителям янки отстают. У нас, всё-таки, Королёв собирается запускать человека.

– О, вот с чем хотелось бы поработать, – оживился Аратов. – Да за всем не угонишься.

– Не зарекайтесь. Кто знает, куда вас забросит жизнь.

– Игорь Михайлович, пожалуйста, – сказала Фаина, входя с отчётами.

«Нет, пожалуйста», – вспомнилось ему, и мысль, коли уж он всё равно отвлёкся, привычно скакнула: от Марики – к Тане.

– Я всё же должен буду позвонить в Москву, – сказал он.

То, что батареи будут работать, сколько нужно, стало ясно сразу, и Назаров, повеселев, заговорил о том, как выручает его Аратов. Но тот лишь показал, чем может кончиться работа. Потом, на совещании у командира части, он настоял, чтобы в решении даже не упоминалась фирма Саверина, и опасное место протокола приняло довольно безобидный вид; ответственность за измерения ложилась на военных, и Аратов был доволен, что не включился, превышая полномочия, в междуведомственную игру.

* * *

– Что это за новый ответственный представитель появился у нас на полигоне? – ухмыльнулся Караулов, разглядывая подпись на документе.

Подойдя поближе, Еленский заглянул через его плечо в бумагу.

– Я тогда говорил по ВЧ с Федотом, – напомнил он, увидев, о чем идет речь. – Тот нарочно не пошёл на совещание.

– Нарочно, нарочно! – посерьёзнев, повторил Караулов. – Нарочно, чтобы подставить Игоря? Надо было вызвать с площадки Лободу. А теперь – пожалуйста, отдай этим друзьям изделия для их работ.