Коннемара - Николя Матье

радость, да что ты о себе возомнила, не бросай нас». Она гордится дочерью. Тяжело ее отпускать. Глаза Мирей заволакивает влага – этого еще не хватало! Так хотелось бы повернуть время вспять, вернуться в далекое прошлое, когда Элен было десять дет, шесть, три. И даже еще раньше – когда она неуверенно переваливалась на своих ножках, словно кукла, человечек с мокрым носиком, повторяющий за тобой каждой слово, ложка в пухлом кулачке колотит по столику детского стульчика, улыбка в два зуба – ее собственное маленькое существо.

– Занимаешься?

– Да, – говорит Элен.

– Ну, хорошо.

* * *

Так проходит весь год – с одной стороны, легко, с другой, мучительно. Как и ожидалось, Элен с легкостью сдает экзамен по французскому. В письменной части она выбирает сочинение-комментарий по скучному, на ее взгляд, тексту Жюльена Грака, за который получает семнадцать баллов из двадцати. А в устной ей достается «Приглашение к путешествию» Бодлера, и пораженная экзаменаторша спрашивает ее:

– Что вы собираетесь делать дальше?

– Готовиться к поступлению в Высшую бизнес-школу.

– Ага… Ну все равно ставлю вам восемнадцать.

У Шарлотты тоже неплохие результаты – по письму двенадцать, по устному семнадцать. Учебный год закончился. Наконец-то. В мае Элен впервые прогуляла занятия. Благодаря блестящим успехам ее простили, но в кабинете завуча по воспитательной работе предупредили, чтобы впредь она на это не рассчитывала. Девушка, сложив руки на груди, слушала их с пофигистским видом, жуя жвачку. Завуч протянул ей мусорную корзину, она выплюнула. Впрочем, ему был знаком этот тип учеников – умники, которые мыслят о будущем и относятся к школе, как потребители: хватают, что им нужно, и посылают всех куда подальше. Через пять-шесть лет Элен, несомненно, уже будет зарабатывать больше него. И этот факт мало помогает в выборе убедительных аргументов для увещеваний.

Этим летом Шарлотта уже не предлагает Элен провести каникулы с ними на острове Ре – и тем лучше. Да и вообще, отношения между ними охладели после того случая, когда Шарлотта бросила ее одну и свалила с Кристофом. К тому же Элен нашла себе работу в летнем лагере для юных музыкантов. По утрам детишки занимались на инструментах, а после обеда шли прочие развлечения: пони, скалодром, стрельба из лука, купание в озере Сер-Понсон. Оказалось, маленьких гениев в округе немало. Все из богатых семей, слегка с приветом, но очаровашки.

Параллельно она готовится к грандиозной вечеринке после выпускного. Шарлотта рассказала ей про тусовку, которую устраивают ребята из другой школы рядом со стадионом Коломбьер, что на холме над Эпиналем, и обе решили: они обязательно туда пойдут. Элен рассказала родителям, и те не возражали, ведь на самом-то деле они знали, что в случае отказа дочь бы просто сбежала. А к кровати ее привязать они не в состоянии.

– Только, пожалуйста, будь поосторожнее.

– Да-да.

– И предохраняйся.

Элен закатывает глаза.

В день икс Шарлотта является с опозданием на полчаса, бледнющая, согнувшись в три погибели.

– Что это с тобой? – спрашивает Элен, надевая шлем.

Хотя прекрасно знает ответ.

– У меня все болит. Знаешь, как будто иголки в бедра втыкают. Честно, я даже думала, что не надо ехать.

– Ты что-нибудь приняла?

– Обезболивающее.

– Тогда смотри, не пей там слишком.

– Я вообще думаю, что надолго не останусь.

Мирей, стоя у открытых ставень, слышала каждое слово. Жан подошел к ней, погладил по волосам и взял за руку. Оба смотрят, как мопед неуверенно трогается с места, оставляя им на прощанье характерный противный визг. На их глазах эта убогая карета удаляется прочь: два шлема, длинные волосы, развивающиеся на ветру, узкие плечи. Мирей вдруг чувствует себя совсем старой. Муж говорит ей, все обойдется. Конечно, она знает. И это еще хуже.

Девушки проезжают через Корнекур, в это время дня уже почти безлюдный. Еще не так поздно, но день близится к закату, окрашивая улицы в теплые, золотистые краски. Сегодня один из тех вечеров на расслабоне, когда люди сидят у себя дома, проводя время на террасе за просмотром местных новостей или результатов лотереи. Зажегся зеленый – и трогается лишь одна машина. Выползают юные балбесы на своих мотиках, нарезая ритуальные круги по местности, а вдали слышно, как гоняют уже серьезные байки под семьсот пятьдесят кубов, орбитальные спутники-убийцы, что без устали носятся по трассам вокруг провинциальных городишек. Подруги тем временем тащатся почти черепашьим шагом. Элен на заднем сиденье курит сигарету. На сердце у нее легко. Школьный год остался позади, а впереди, до начала лагеря, ее ждет целая неделя полнейшего безделья. Она ничего не планирует, будет в ожидании только читать, мастурбировать, когда охота, может, пару раз прокатится на велике, съездит в центр посмотреть, чем там занимается Шарлотта. Вместе они могут в кайф поторчать на террасе «Коммерс» или зависнуть на площадке для скейтеров, ноя для приличия, мол, в этой дыре такая скукотень. Но Элен уверена: будущее у нее на ладони, только успей схватить. И этим вечером ее переполняет радость от предчувствия чего-то грандиозного за горизонтом.

Через полчаса, к сожалению, перспективы начинают меркнуть.

– Я больше не могу, сейчас сдохну, – хрипит Шарлотта, сгибаясь пополам.

Элен злится. Они ведь только приехали, потратив минут десять, чтобы найти место, где проходит легендарная вечеринка, – заброшенный футбольный стадион в окружении клочков леса, с края которого открывается довольно отвратный вид на самые уродливые районы города. Пока там собралось человек пятнадцать выпускников, они пили пиво и пытались разжечь костер. Элен никого раньше не видела, кроме Нирины – высокой девчонки, с которой они в одной группе по английскому, да пары смутно знакомых лиц.

– Я, пожалуй, останусь, – тем не менее говорит она.

Шарлотта смотрит на нее упрекающим, долгим взглядом. На ее бледном лбу выступили капельки пота. Она пытается выпрямиться. Вздыхает.

– Если увидишь Кристофа… – начинает она.

Элен старается сохранить безучастность. Сколько времени они прячут друг от друга этот несчастный секрет! Но Шарлотта передумала.

– Хотя забей.

После чего поднимает сиденье своего мопеда и вынимает спрятанную там упаковку пива.

– Держи.

– Спасибо.

Она снова молча смотрит на Элен.

– Ну ладно.

– Угу.

– Пока.

– Пока.

Элен смотрит подруге вслед – как та трясется по ухабистой тропинке, – а потом, зажав пиво под мышкой, направляется к Нирине.

Через два часа выпито уже пять бутылок, и опьянение берет свое – Элен переходит от группки к группке с банкой в руке, слегка покачиваясь, накинув пуловер на плечи, в кедах без носков. Ей очень хорошо, она ощущает полную свободу и наслаждается этой чудесной передышкой – школы уже нет,