Коннемара - Николя Матье

а для малышей и их грез водрузили огромную елку с белыми и золотыми шарами – цветами клуба. Когда в динамиках Тино Росси поет песенку про Деда Мороза, почти тысячная толпа, собравшаяся у входа, подхватывает ее, переступая ногами для согрева.

Первый матч состоялся двадцатого декабря. Эпиналь принимает Страсбург на домашней арене. Количество взаимных обид и поводов для мести между двумя городами, накопленных за годы сражений, тянуло на целый список. Можно раскопать и подлости, и травмы, и подсуживания. Слишком близкое соседство и идиотские выходки фанатов – туда же. Или манеру Страсбурга переманивать в конце сезона лучших игроков Эпиналя. Не считая стараний местной прессы постоянно разогревать эту местечковую войну миров. Так или иначе, встречи двух команд никогда не проходят без скандала.

В тот вечер Элен с Шарлоттой удалось купить в «Монопри» бутылочку рома, которую они приканчивают по дороге к арене. Уже там они встретились с друзьями из лицея, притащившими бутылку сливового пунша. Наши подружки берутся под ручку, на коже отражается сияние рождественских огней. В какой-то момент Шарлотта исчезает за стенами катка вместе с Фабрисом Сканделла, а возвращается с красноватыми глазами и пересохшими губами.

– Что это ты там делала?

– Ничего.

– Вы курили?

– Расслабься, тоже мне мамаша нашлась.

Элен не хочет пить, когда ей передают бутылку с пуншем. Поблизости знакомые из взрослых, и она предпочитает затаиться. Она думает о своих родителях. Как же достало всегда быть такой правильной, думать о будущем – ну просто пай-девочка. Как бы ей хотелось послать все к чертям, как Шарлотта или эта курица Каролин Ламбер, которая тусуется со студентами из Нанси и каждый уикенд зависает в клубах. Элен же, напротив, все еще придерживается принципов, что не мешает родителям регулярно выносить ей мозг.

– Ну ладно, не дуйся, – говорит Шарлотта.

Она берет подругу под руку и утыкается ей лицом в шею.

– Я не дуюсь, – говорит Элен.

– Значит, ты хорошая актриса… – говорит Шарлотта и от души чмокает ее за ухом. Элен чувствует холодный кончик ее носа, и у нее по спине пробегает озноб.

– Ты чего, отвали…

Шарлотта подмигивает ей – и отчаливает к остальной компании, которая все больше оживляется. Вот этот кретин Сканделла громко поет припев We Are the Champions, а потом все вокруг подхватывают его вопли: «Страс-бург! Страс-бург! Мы тебя раску-рим!» Зрители в восторге, ну парень дает – особенно детвора, кайфуя от возможности кричать нехорошие слова при родителях (ну или в сторонке).

Когда ворота арены наконец распахнулись, вся толпа ринулась внутрь, напоминая свору регбистов, так что должны были вмешаться двое пожарных на дежурстве, чтобы унять особо ретивых. Элен и Шарлотте удалось проскользнуть одними из первых, и они, с билетами в кармане, побежали к трибунам, чтобы занять лучшие места. Толпа волнуется, ряды быстро заполняются и наступает нервозное ожидание; кажется, весь город здесь, и все сидят в одной куче, ревниво оценивая друг друга.

После как минимум получасового топтания на месте игроки, наконец, выходят на лед под звуки We Will Rock You, мельканье прожекторов и пульсирующих лучей. Зрители разом вскакивают с мест, а гнусавый голос в динамиках называет имена игроков. Каждый получает свою порцию аплодисментов и криков. Басы гулко отдаются в груди. Когда прозвучало имя Кристофа Маршаля, Элен и Шарлотта словно обезумели.

– Вот психи, – говорит Ксавье Кюни, сын гастроэнтеролога. У него уже есть своя машина, и все знают, что на уроках он часто ест свои козявки.

– Заткни пасть, – говорит Шарлотта, на седьмом небе от счастья.

– Да, заткнись! – поддакивает Элен.

Парень показывает им средний палец, но в этот момент на лед выезжает команда Страсбурга. Слышатся выкрики и оскорбления, дебилы, ублюдки, недоноски, обычный артобстрел. Наконец, раздается свисток к началу матча. И все срывается с места в карьер.

На третьей минуте канадец Марсьяль Максвелл забивает им идеальный гол в девятку. Задетые за живое, «Волки» стараются отыграться как можно скорее, но контратака братьев Шварц приносит Страсбургу второе очко, а вскоре третью шайбу забивает Карим Гази – бывший игрок Эпиналя, соседский парень! Досадно – жуть. Товарищей Гаргано как мешком по голове ударили. На трибунах недавняя эйфория сменяется тяжелым ступором, и первая пауза в игре кажется неким освобождением. Сотни зрителей поднимаются в едином порыве и направляются к буфетам с выпивкой.

– Что-то мне нехорошо, – говорит Шарлотта.

– Что?

– Кажется, меня сейчас вырвет.

И правда, она жутко побледнела, волосы прилипли в мокрому от пота лбу, взгляд ошалевший.

– Идем, – говорит Элен, хватая ее за руку.

Она, продираясь сквозь толпу, тащит подругу к туалетам, и они запираются в кабинке. Там Шарлотта сразу падает на колени, хватается руками за края унитаза, и из нее извергается все, что она выпила, а Элен держит ее за волосы. Потом, уже с опустошенным желудком, она сползает на пол, прижимается спиной в перегородке, и от озноба начинает стучать зубами.

– Сейчас все пройдет, – прижав к себе подругу, утешает ее Элен.

Она целует ее в лоб, растирает плечи и руки. Та начинает хныкать, и у нее выступает слюна на губах, принявших причудливый оттенок больных кишок.

– Как болит… – простонала она.

– Где, в животе?

Но Шарлотта не ответила. Где-то там, снаружи, слышно жужжание толпы и топот сотен ног, отбивающих единый ритм. Матч возобновился, но девушки остаются в тех же позах, не двигаясь, словно инертная масса. Шарлотта даже задремала на несколько секунд на плече подруги, а той сейчас даже приятно сидеть вот так в обнимку, несмотря на кисловатый запах, холод пола под задницей, грязноватую обстановку, хлопанье дверей в других кабинках.

Постепенно к Шарлотте возвращается румянец.

– Как ты?

– Ничего… Извини, – бормочет Шарлотта.

– Ерунда.

– Спасибо.

Они смотрят друг на друга, обе дико счастливы, что все прошло. А раз так, то какая разница?

* * *

В третьем периоде Эпиналь отстает 5:1, и болельщики просто беснуются, хотя и понимают, что матч фактически проигран, – особенно видя, что страсбуржцы защищаются, как черти.

– Четверо ворота облепили, мать их за ногу! – кричит Сканделла.

Сменяя чехов, на лед выходит тройка Кристофа, и не успевают болельщики проскандировать его имя, как он уже буквально дает залп шайбой в ворота противника, которая попадает прямо в маску вратаря. По трибунам пробегает ропот – звук довольно жуткий, чавкающий, словно шайба пробила кость. Но после короткой паузы вратарь возвращается на место, и игра продолжается: Папелу принимает шайбу, дает пас, Кристоф – Гаргано, и – гол!

Меньше минуты спустя забивает и Кристоф – шайба на скорости сто пятьдесят километров в час залетает