Коннемара - Николя Матье

в ворота. 5:3. Ледовая арена ходит ходуном, народу тьма, и все гудит в безумной эйфории офигенного субботнего вечера. Но вот их сменяет следующая тройка. Игроки Страсбурга на мгновенье растерялись и потеряли бдительность, вновь позволив перехватить у них шайбу. Время будто искривляется, вязнет, и тренер Эпиналя берет таймаут. Игроки сгрудились вокруг него, врубаясь в схемы, которые он рисует зеленым фломастером на небольшой планшетке. Потом он что-то кратко бросает Кристофу, тот мотает головой, возражая. Происходит быстрая перепалка, прямо на глазах у зрителей, и Кристоф, швырнув перчатки на лед, направляется в сторону раздевалки.

– Да что он творит?! – кричит Элен вне себя.

– Кретин! – орет Сканделла.

Толпа застывает. А ведь, казалось, все было возможно! Но магия рассеялась, и на всех и каждого в отдельности вдруг наваливается усталость. Болельщики вдруг понимают, что наорались, игроки – что, возможно, слишком стары для этого, что выложились до конца. Матч возобновляется, но все отлично понимают: это провал.

* * *

В завтрашней La Liberté de l’Est масштаб проигрыша старательно раздули. Кристофа упрекали в незрелости, в эгоизме, в звездной болезни. Народ по кафешкам возмущался, мол, кем он себя возомнил. «Вот гаденыш», – бросил президент клуба, однако, с улыбкой и не исключено, что даже с гордостью. Как бы то ни было, Кристоф и не думал извиняться, а в ответном матче, который Эпиналь выиграл со счетом 12:7, забил по голу в каждой из трех атак. Вот так родилась легенда об этом практически идеальном сезоне: с быками-чехами, юным гением, возможно, слишком дерзким, но одаренным парнем, капитаном, пусть пьющим, но знающим свое дело, да и в целом – возможно, команда находилась в одном шаге от пропасти, но все же пока на пике карьеры, и собиралась воспользоваться этим неповторимым шансом.

В результате, заняв третье место в своей группе, «Волки» выходят в плей-офф. Далее они продолжают играть с таким же упорством и отдачей, в целом не блещут, но вызывают уважение. В четвертьфинале они обыгрывают Кан, в полуфинале – Лион. Каждый раз они вырывали победу в трех матчах. Постепенно в них начинает верить весь город. В прессе смакуется любая подробность, у некоторых игроков даже просят на улице автограф. Наконец, наступает финал, матч против Тура. В этом сражении команда Эпиналя покажет феноменальную игру – стремительные атаки, неустанная дерзость, непробиваемая защита. Но для Кристофа это окажется самый худший сезон. Он даже затеет драку с игроком команды соперника и закончит матч на скамейке штрафников. Оттуда он и станет свидетелем поражения своей команды. Все. Шанс упущен.

Под конец своего эпохального взлета Эпиналь все-таки проходит в высшую лигу, но тут же теряет двух своих столпов, Гаргано и Папелу: они объявляют о завершении карьеры, и одновременно чехи разбегаются в разные стороны, подписав контракты с Шамони, Гапом и Реймсом. Так что мечта разбита, что было печально, но предсказуемо. Однако в конце июня клуб устраивает прием в честь этой, пусть и смазанной, победы. На него съезжается все местное высшее общество: директора того-сего, представители торгово-промышленной палаты, спонсоры и, конечно, игроки в сопровождении родных и друзей, не считая традиционных халявщиков и группы избранных болельщиков.

Пользуясь женскими чарами, Элен с Шарлоттой удается без труда проникнуть на мероприятие, и за время нудных выступлений и благодарственных речей они выпивают по несколько бокалов. Завершив официальную часть, президент клуба наконец переходит к основной цели сборища.

– Что ж, а теперь я хотел бы поговорить о будущем!

Две подружки не слушают, они не сводят глаз с Кристофа – вот он, пристроился у буфета и втихаря уплетает вкусняшки в компании еще двух игроков.

– В следующем сезоне «Волки» будут играть на высшем уровне. Мы с тренером Вильневом уже почти решили задачу комплектования команды. И должен сказать, перспективы многообещающие. Я пока не вправе посвятить вас во все подробности, но не скрою, что у нас есть контакты в Квебеке и в Чешской республике. Есть завязки и в других направлениях – например, в Валансьене. Но что важнее, мы сохраняем наш молодняк. Особенно это касается открытия нынешнего сезона – Кристофа Маршаля. Где же он? Я только что его видел!

Гости с любопытством переглядываются и пытаются высмотреть юную звезду. Но двадцатый номер как в воду канул. В конце концов на его поиски отправляется Папелу. За которым хвостиком устремляется Шарлотта.

– Я скоро, – говорит она.

– Как же. А то я не знаю, куда ты собралась, – с досадой бросает Элен.

– Я скоро, говорю же.

Элен смотрит вслед подруге – та протискивается сквозь толпу по направлению к туалетам. Президент продолжает вещать еще несколько минут о будущих великих победах, потом следуют положенные благодарности и тост за процветание клуба. Элен тоже поднимает бокал, но с некоторой досадой. Не в первый раз Шарлотта выкидывает такие фокусы. А когда она отходит покурить, то видит, что мопед подруги исчез.

* * *

Элен возвращалась домой мрачнее тучи. Пять километров пехом – выше крыши времени на размышления. Через месяц ей стукнет семнадцать, и мать все талдычит, мол, сейчас лучшее время в ее жизни. Обалдеть. Ее опыт на данный момент говорит обратное: жизнь – сплошная скука, почти все запрещено, у нее нет прав примерно ни на что. Даже если родители отпускают ее погулять, все равно надо постоянно быть начеку, следить за временем, да еще мать почти всегда велит ей по возвращении от друзей дыхнуть, так что кайф от тусовки всегда подпорчен, вечно надо чего-то бояться, остерегаться. Как-то раз из-за одной несчастной сигареты ее не выпускали из дому две недели.

И так с предками во всем. Надо торговаться, обещать, идти на компромисс. Разумеется, это для ее же блага. Но Элен больше им не верит. Она чует, за всеми этими запретами кроется нечто иное. Мать как будто боится того, кем она становится: отдельную личность, женщину, может даже, соперницу. Так что Элен не собирается распускать нюни. Не станет она делать такой подарок своим мучителям. Она поступает по-другому: громко хлопает дверью, запирается в своей комнате и дает волю гневу. Обещает себе: «Я свалю отсюда, вот увидите. Однажды я стану хозяйкой своей жизни».

Именно поэтому она пашет как проклятая. Она лучшая в классе по всем предметам. Ведь у нее есть план: получить наивысшие баллы, чтобы сбежать отсюда как можно дальше.

Одноклассники стонут под неподъемным ворохом домашек, а Элен справляется одной левой.

– Мать их, контрошка по математике, сочинение, да еще повторить всю Первую мировую, – ноет Шарлотта. – Нет, они просто издеваются над