Коннемара - Николя Матье

взял ее напрокат, как берут машину или ботинки, а к сорока годам остался лишь с горсткой разрозненных воспоминаний. По большому счету он только и делал, что отдавал все силы ради чьих-то чужих замыслов. Мир продолжал идти дальше, переступив через него, не спрашивая его мнения. Глядя со стороны, хотелось застрелиться.

К счастью, время от времени Эпиналь выигрывал, и по возвращении домой они в автобусе орали песни и напивались водкой вусмерть.

* * *

Что до Элен, она тоже не сидела сложа руки. Напророченный Эрванном рост компании действительно начался. «Элексия» набирала все больше клиентов, и к концу отчетного периода ожидались рекордные результаты. Вот уже несколько месяцев вся компания работала в бешеном темпе, у них даже случились две истерики прямо в опенспейсе. Несколько сотрудников дошли до того, чтобы заговорить о профсоюзе, но все это были подковерные шушуканья у кофемашины или в личных сообщениях, и никто в это по-настоящему не впрягся. С другой стороны, Жан-Шарль Парро как глава отдела инноваций исправно выдавал свои инновационные предложения, здесь претензий к нему не было. Благодаря его усилиям «Элексия» готовилась в скором времени запустить курсы по инклюзивному менеджменту, консультирование по переходным стратегиям, модули по поведенческому дизайну, аудит когнитивных систем, а также инструменты прогнозирования по вопросам экологии и сотрудничества. Эрванн был на седьмом небе, и они с Парро проводили прорву времени в его кабинете в мезонине, строя планы по изменению мира, сыпля направо и налево жестами и визионерскими англицизмами. Поэтому все ждали, что шеф сделает какие-то важные объявления на рождественском корпоративе, который обещал быть невиданным по размаху – что вызывало некоторую тревогу, ведь после прошлогоднего следы рвоты обнаружили аж на потолке женского туалета.

Но особенно Элен бесило, что Лизон все больше тащилась от этой движухи. Гаденыш Парро поручил ей, в частности, провести бенчмарк, так сказать, глянуть, что там происходит при сопровождении слияний структур в других регионах.

– А ты с этим справишься? – спросила ее Элен.

– Ну да, посерфю тут и там, дальше посмотрим. Вообще, это не так уж сложно: надо сочинить текстик с началом в духе (тут она пальцами изобразила кавычки) «учитывая новые вызовы», и потом лепишь термины вроде «креативные», «гибкие», все такое…

– Ну да, только все это не имеет никакого смысла…

– Я подберу два-три примера, скажем, из Рона-Альпы или Аквитании… Неважно, главное – сочинить эффектный тройник.

– В смысле?

– Ну, три эпитета на одно букву – «б», «в», «и» – пофиг, но именно три, иначе эти ребята начинают нервничать.

– И что ты придумала? – Элен забавляется, глядя на свою стажерку, которая сегодня явилась в кроссовках на толстой подошве, джинсах-бойфрендах и великолепном верблюжьем оверсайз-пальто.

– Пожалуй, остановлюсь на трех «к». Коллективные, это раз.

– Комплексные?

– Нет, простовато.

– Креативные.

– Заезжено.

– Кооперативные.

– Я скорее думала про «кретинские».

– Очень к месту, – согласилась Элен. – Хотя мой фаворит все же «козлиные».

– А я сделаю слайд с рожей Парро – для иллюстрации.

Несмотря ни на что, подруги свято хранили свою личную традицию – посидеть в четверг в баре «Гэлуэй». Филипп знал об этом и всегда возвращался домой пораньше, чтобы заняться девочками. А подруги, взяв как обычно по пинте, заводили игривые, циничные и глубокие разговоры. Разумеется, задавались и вопросы по поводу похождений Элен. А поскольку цель была взята, Элен, страшно довольная собой, с гордостью созналась:

– Есть.

– Да ну? Рассказывай!

Элен немного поломалась, а потом взяла и выложила все без утайки.

* * *

Отель «Кирьял» стал для парочки укромным островком. Они встречались там раз или два в неделю, наскоро, во время обеда или по утрам, и эти быстрые встречи не утоляли, а лишь распаляли их желание.

Как правило, Кристоф приезжал первым. Элен видела его универсал на стоянке и парковалась подальше – какой-то необъяснимый предрассудок. Персонал гостинцы уже привык к их появлениям. Все стало привычным до автоматизма. Она поднималась по лестнице, царапалась в дверь. Кристоф, уже босиком, открывал, хватал ее за руку и встаскивал в номер. Уже там они, пока еще стоя, закрыв глаза, целовались. Кристоф не сразу сообразил, как ей нравится, но постепенно они приладились друг к другу, нашли собственный стиль, путем проб и ошибок, конечно, не обошлось и без пары фиаско. Кроме того, Элен узнала и новые подходы. Например, в отличие от Филиппа, Кристоф не относился к мужикам, предпочитающим положение лежа. Не был он и любителем прелюдий. Просто хватал ее, расстегивал ей брюки или стягивал юбку и трусики, и они сразу начинали трахаться, не тратя время на раздевание. От одежды они избавлялись потом, в процессе – когда уже можно было отдышаться и хлебнуть воды из бутылки. А потом начинали снова, с жадностью облизывая друг друга, целуясь взасос, и Кристоф сдерживался, чтобы не кончить слишком быстро, а Элен вцеплялась ему в плечи, хватала за бедра, брала обеими руками за ягодицы, задавая свой ритм.

В самом начале она каждый раз приглушала свет, стеснялась. Ведь прошло столько времени, с тех пор как она раздевалась при другом мужчине, кроме мужа. В голове у нее теснились самые разные стыдные вопросы. Понравится ли ему, что у меня там волосы, а мой живот, сильно ли я изменилась после родов, достаточно ли я стройная, изящная, гладкая, молодая? Ей ужасно хотелось спросить его об этом, чтобы он разрушил ее сомнения. А порой, наблюдая, как он после любви шествует в ванную с этакой добродушной естественностью парня, привыкшего к бесстыдству раздевалок, она думала: «Мать твою, уверена, ты вообще не паришься, даже не сомневаешься, хочу я тебя или нет». Она просто бесилась от этого. И ей хотелось бросить ему что-нибудь обидное, ущипнуть за жирок на животе, потянуть за волос на спине, сказать: «Смотри, ты грузнеешь, набираешь, меняешься, кожа уже не такая упругая, волосы поредели – хоть плачь, ты ведь тоже стареешь, так почему я парюсь, а ты нет?»

Они продолжали встречаться утром или днем и занимались любовью, стараясь не спешить, хотя время всегда поджимало и нетерпеливый мир буквально стучался в дверь. То на четвереньках, то поперек кровати, прижавшись лбами и слипшись животами, скользкие от пота, с яростными глазами – они отдавались друг другу. Кристоф не слишком задумывался обо всем происходящем. Эта девушка, как и хоккей, тоже была из прошлого, из времени, которое он пытался вернуть, и по большому счету, как обычно, просто плыл по течению. Теперь было так. Он точно знал, что в конце пути его ждут эти два особенных часа в коконе