Коннемара - Николя Матье

центре города, который постоянно менял название после очередной драки или исчезновения прежнего владельца, как правило, со всей выручкой, – но едва обменялись парой слов. Их дружба стала призрачным прошлым, еле тлеющим угольком. Элен, куря сигарету за сигаретой, смотрела с балкона, как ее подружка выделывается на танцполе, и думала про себя: вся эта хрень ее больше не касается.

Как бы то ни было, на подготовительных Элен не особо напрягалась, а по окончании своей бизнес-школы сразу нашла работу: начала со стажировки в «Олимпусе», а вскоре после оформления ей повезло – она была отобрана в программу для высокопотенциальных молодых кадров. Вот когда она столкнулась с конкуренцией всерьез.

В течение четырех месяцев она проходила дорогущее и суперэксклюзивное обучение в бизнес-офисе в престижном пригороде, Леваллуа-Перре, в компании еще десятка избранных. В этом своеобразном инкубаторе их международная компания собиралась взрастить топ-менеджеров из тех молодых дипломников, которых им удалось заполучить. Вербовка талантов, очевидно, была важнейшей стратегической задачей японского гиганта.

И если при подготовке и в самой лионской бизнес-школе господствовала чисто студенческая атмосфера без особой конкурентности, то теперь Элен почувствовала жесткий прессинг. С самого первого занятия, когда каждый участник должен был представиться, по результатам экзаменов и пройденным курсам было несложно прикинуть ценность каждого на рынке. Элен оказалась в самом хвосте, вследствие чего, как она поняла позже, к ней гораздо меньше прислушивались и даже преподаватели, как ей казалось, глядели на нее почти с жалостью. По пятницам некоторые студенты приходили в неформальной одежде, пользуясь возможностью пощеголять в толстовке с логотипом своего американского универа или кампуса Вышки. Не раз она чувствовала себя полным ничтожеством – но ни разу не сорвалась, не расплакалась. Это не в ее духе.

Что касается самого курса, он оказался довольно простым. Компания ставила своей целью прежде всего выявить преимущества и слабости молодой элиты с целью их коррекции. Кроме того, их хотели научить повадкам истинных менеджеров: не размахивать при разговоре руками, говорить сдержанным тоном, избегать предложений в отрицательной форме, в общем, вся эта психодраматическая мура, общие места и базовые приемы манипуляции, что сходят за науку в высших управленческих кругах.

Но суть работы заключалась в разборе кейсов – в сфере кадровой политики, антикризисного и командного управления, рентабельности. Важнейшим был, разумеется, последний пункт. В общем и целом, задания сводились к обработке гигантского объема данных в кратчайшие сроки для выработки оптимальных решений. В этой веселой игре Элен не было равных. Разве что один длиннющий, уже лысеющий тип, выпускник Политеха, все-таки обгонял ее на поворотах. Этот чувак, весь из себя лощеный, ростом метр девяносто, с подвешенным языком, напористый, умудрялся выдать операционную прибыль компании, округленную до сотых, меньше чем за полчаса. Офигеть было можно. Элен, привыкшая считать себя вундеркиндом, находясь в этом кабинете с белыми стенами среди кучки отлично устроившихся суперобразованных коллег, вдруг осознала: ей просто-напросто никогда не приходилось сталкиваться с достойными соперниками.

После обучения она поработала в европейском представительстве «Олимпуса» в Гамбурге – городе предельно буржуазном и одновременно плебейском, буквально душившим устье Эльбы всеми своими судами и контейнерами, с его краснощекими дельцами, сфокусированными на прибыли, и толпами туристов, осаждавшими порт в поисках морской романтики, которая сводилась к пиву с картошкой фри. Там она, общаясь на смеси немецкого и английского для чайников, хорошенько набила руку, чтобы руководить небольшим отделом медицинских систем, а конкретно – продажей эндоскопов, в производстве которых «Олимпус» был мировым лидером.

После двух лет такой гонки, устав от рутины и необходимости раздавать указания, она решила пройти собеседования в разных крупных консалтинговых компаниях. Ее бывшая сокурсница, которая теперь работала в «Эрнст энд Янг», всячески ее поддерживала.

– Вот увидишь, это дико интересно. Вводные постоянно меняются. Только знаешь, не стоит это слишком идеализировать. Мы тут все немного лукавим.

– В смысле?

И подруга объяснила ей расклад. Под видом продажи эффективности и производительности консалтинговые агентства на самом деле предлагают снижение расходов. И за это снижение выставляют самый высокий ценник.

Она побывала в «Делуатт», в KPMG, в небольшой адвокатской конторе, стремившейся к диверсификации, но в конце концов ее взяли в WKC. Беседа всякий раз шла по одному сценарию: кейсы, потом личное интервью. С кейсами все было несложно, более-менее одно и то же. Дано: некий бизнес, продажа окон, вафельниц или щеток со швабрами. Задача: в зависимости от ситуации на конкретной территории, стоимости материалов и рабочей силы, уровня конкуренции и прочих подобных факторов быстро составить в уме калькуляцию и прикинуть объем рынка. Все эти вопросы и ответы на них Элен знала наизусть. Важно было не слишком оригинальничать; на этом этапе персональное видение как актив не рассматривалось. А вот на личном интервью кандидат должен был проявить себя как живой, сообразительный и в целом приветливый человек, при этом с твердым характером, принципиальный, но без крайностей и в целом произвести впечатление надежного, верного и конкурентоспособного трудяги, искреннего, но до определенной степени. Самым главным качеством был прагматизм подхода при отсутствии какой-либо идеологии – если только считать идеологией прагматизм, но такое отношение к вещам было бы слишком рискованно. Сидя перед небольшой приемной комиссией, Элен умело вела свой курс. Теперь, в отличие от периода после выпуска, она обладала опытом, а кроме того, средствами, чтобы позволить себе джинсы Zadig & Voltaire, топ Vanessa Bruno и туфли Sergio Rossi. Не чета костюму из Zara на заре карьеры.

Через две недели она переехала в Париж и начала вести своего первого клиента.

* * *

Поначалу было непросто. Она много путешествует поездом – ей поручено ездить по университетам, которые хотят оптимизировать структуру управления. Ведь в министерствах, где тусуются все те же люди в синем, что в крупных консалтинговых компаниях Нью-Йорка, Осло и Пюто, словами-мантрами тоже стали «рациональность», «эффективность» и «оценка». Они устали от бесполезной траты ресурсов, от общей халатности. Необходимо представить налогоплательщикам цифры, остальным гражданам – результаты инвестиций, а избирателям дать подробный отчет. Финансы, доверенные некоему коллективу, отныне следовало расходовать с практическим расчетом и научным подходом, направлять туда, где они принесут наибольший результат, впоследствии надлежащим образом учтенный. Наука англосаксов усвоена назубок. Ее ручейки тихой сапой проникают в школы и дворцы, потом стекаются в органы управления, оттуда достигают филиалов, просачиваются в каналы принятия решений, оказываются в каждом кабинете, в расписаниях сотрудников, а значит – в их головах и кровотоке, и вот уже ваше сердце бьется в новом бодром ритме, словно в размеренном галопе, воспроизводимом и эффективном. Отныне вы – часть общего процесса.

Если