Коннемара - Николя Матье

вдуматься, удивительный феномен – какой долгий путь должно проделать любое новшество, чтобы укрепиться в человеческом сознании, каждый раз встречая сопротивление, ведь дурные привычки очень живучи. Но шаг за шагом оно укореняется глубже благодаря своей неоспоримости. И для осуществления этой грандиозной перемены не потребовалось никакого, самого примитивного оружия, даже маленькой пищали. Достаточно очевидности цифр: ведь ничто не подчиняет так, как четкая цель, ничто не выкручивает руки так, как показатели. Цифра – бог, которому редко кто противится, если только не хочет прослыть безумцем. Или хуже того – ретроградом.

Однако для грамотного осуществления этой революции и направления усилий в верное русло устроителям столь масштабного предприятия по рационализации необходима настоящая армия консультантов и экспертов, зарабатывающих на жизнь умением снижать расходы, которые обращают свое знание адекватных процессов в дорогую услугу и за бешеные деньги продают свою подкованность в области подсчетов, анализа и изменений. Идентифицируй, классифицируй, ставь приоритеты, оценивай: с помощью нескольких глаголов в повелительном наклонении они по науке навязывают новый порядок, тотальное воцарение эффективности раз и навсегда, причем не относительное, политическое или историческое, а утверждающее себя в качестве чистой реальности, ставшее полностью исчислимой материей.

Итак, Элен работает в бизнес-юнит по сотрудничеству с госструктурами, подразделении, которое занимается поддержкой проведения в Бордо, Тулузе или Пикардии необходимых преобразований, происходящих в глобальном масштабе. Мечтала о путешествиях и роскошной жизни – получила. Она мотается в сидячих поездах, ночует в «Ибисе» рядом с вокзалом, а по приезде ее встречает, окидывая двусмысленным взглядом, будто бы один и тот же человек в галстуке. С одной стороны, она молода, и она женщина, так что так и тянет обращаться с ней покровительственно. Но ведь она из Парижа и зашибает больше бабок, чем он, а это настораживает.

И вот этот мужчина, стреляный воробей, как правило, под полтос, обожающий долгие обеды и мокасины – чтобы не надо было нагибаться и завязать шнурки, – худо-бедно усваивает двоякость ситуации, демонстрируя умеренное обаяние и сдержанную властность.

– Моя цель – достигать большего при тех же вводных, – объясняет он, поправляя свой галстук.

Они все это говорят, Элен уже привыкла. И никто не использует сокращение «зэпэ», это зашквар.

Представляя ее другим мужчинам, рангом пониже, в уютной переговорной, куда ассистентки уже принесли булочки и чай-кофе, он иногда может брякнуть:

– Господа, позвольте представить вам эту красивую молодую женщину.

Кто-нибудь из управленцев тут же подхватывает:

– И во сколько она нам обойдется?

В администрации женщин не так много, но хватка у них будь здоров, особенно вот у этой с ожерельем оранжевого пластика и клипсами из того же комплекта, с красивым прокуренным голосом, которая возглавляет кафедру прикладной лингвистики:

– Я не имею ничего против вас лично, но хочу предупредить, что мы тут не поддерживаем эту моду на частный консалтинг.

– Понимаю, – говорит Элен.

Иногда ей приходится пересекать полстраны за рулем машины из лизинга, чтобы провести три недели в городе, стоящем на реке, с улицами имени Раймона Пуанкаре, Жоржа Клемансо и Шарля де Голля. И снова перед ней возникают картины детства: три лицея, здание налоговой в индустриальном стиле семидесятых, кафе с названиями вроде «Мариньи» или «Спортбар», зеленые крашеные скамейки, безвкусно ухоженные окраины, клуб любителей петанка, торговая палата, молодежь на террасах кафе, и старики, старики.

А Элен просто делает свою работу.

Недоверие тех или иных клиентов она растапливает доброжелательным спокойствием, работоспособностью и почти безошибочным чутьем. Дело в том, что она умеет молниеносно находить в ворохе представленных ей данных точки, где возникает пробуксовка: дублирование функций, расход средств, конфликт структур. Ее никогда не увлекали детективы, но она вдруг окунается в эту стихию и становится участником, кому прямо в кайф докапываться до сути. Очень скоро для нее не будет большей радости, чем распутать проблему, в которой переплелись юридические аспекты, административный регламент и статья бюджета.

Пока что-то не забуксовало в Орлеане.

Спустя два месяца у Элен состоялся разбор полетов с Марком Хаммуди, ее непосредственным начальником – подведение промежуточных итогов.

– Послушай. Что касается твоих компетенций, проведения аудита, сбора данных – тут никаких вопросов. Дело свое делаешь тип-топ. Но вот с клиентом промашка вышла.

– Но как же так! Я столько сил убила на этот проект.

– Клиент – дело тонкое. Мне пришлось дважды к нему ездить, буквально танцы с бубнами танцевать. Ты до сих пор полагаешь, что мы продаем организацию процессов, все такое. А нужно держать в голове два момента. Первое: время не резиновое. Именно его ты ему продаешь – часы работы своего мозга. И если начнешь просто дарить его, то дело швах. Так что, какие там у него потребности – нам похрен. Ты даешь то, за что заплачено. И баста. А второе, показываешь шоу.

– Это не мое.

– Еще как твое! И каждого из нас. У нас триллионный мировой рынок. А продукта нет. Вот ты думаешь, что мы продаем?

– В смысле?

– Клиент отстегивает бабки, но не может потрогать результат. Он же не возвращается в свой гараж с новенькой «Феррари». Мы продаем нейронные связи. В этом наш бизнес. Проблема в том, что серое вещество нематериально. Мы продаем не диаграммы и графики, не рекомендации или стратегию. Ты продаешь ему свой интеллект. А он платит, потому что ты умнее его. И надо оправдать свою добавленную стоимость. Устроить для него шоу. И удержать его. При этом у всех у них есть свои закидоны, свои маленькие пунктики. Если к ним не прислушиваться, все летит к чертям.

Вследствие этого краткого разбора полетов, после которого Элен получает оценку «В» и довольно жалкую премию, она начала испытывать к начальнику восхищение, напоминающее стокгольмский синдром. Впрочем, Хаммуди совершенно не похож на гуру и не стремится убедить всех вокруг. Его либидо находится выше. Он – раб амбиций, но без галстука. Желание продвигаться в карьере не связано у него с показухой. В нем отсутствует присущая буржуа страсть к внешним атрибутам, которая заставляет многих переводить привкус денег в любовь к искусству, красивым предметам, лошадям или гастрономии. Его возбуждает само обладание высшей позицией. Желание почти неприкрытое, животное, которое он вынужден ограничивать, но именно ограничения и распаляют.

Когда Элен сравнивала его с другими сотрудниками компании, то ясно видела, он сделан из другого теста. Со временем для упрощения оценки она выделила три категории консультантов: верные «рядовые», «фанатики» и «туристы». Сама она, пожалуй, относилась к первому типу – тем, кто хорошо учился в школе, хотел добиться классной, высокооплачиваемой работы, со своими бонусами и определенным престижем, с регулярным повышением, завидной