Коннемара - Николя Матье

статье, которую Элен жадно читала в то утро. Костяк «Волков» не меняется уже четыре года. Парни играют, как единый организм. Сокрушительные поражения остались в прошлом, и в этом сезоне, так сказать, звезды сошлись. Автор особенно подчеркивал, что поворотным моментом стал именно товарищеский матч против Межева, в котором Эпиналь проигрывал вплоть до последнего периода, но команда не опустила руки, продолжала сражаться всем коллективом, организованно, – и в результате победила на грани, со счетом 9:8.

Журналист упоминал также некоего Яна Павлика, нападающего-чеха, члена команды с 1990 года. Бедняга успел отыграть всего три матча, и тут у него диагностировали рак яичек. В субботу его госпитализировали. Атмосфера в раздевалке была похоронная, некоторые игроки даже расплакались, причем вовсе не мальчишки. В тот вечер тренер Вильнев был немногословен. Ведь это не кино, а жизнь. Их товарищ, возможно, умрет – такой молодой, отец четырехлетнего сына. На фоне этого игра вдруг показалась не таким важным делом. Ни у кого не было желания шутить и уж тем более рваться к победе. Так что тренер просто сказал: «Вперед, ребятки». И под шуршание тейпа, под сопение и скрип клюшек на арене зародилось что-то новое.

В тот день Павлик снова был на льду. Он забивает в каждом матче, не рисуясь, хладнокровно, на тренировках – работяга, старательный и упертый, не весельчак, но всегда с приветливой улыбкой наготове. Он стал для всех примером и заставлял краснеть тех, кто приходил просто погонять шайбу, халявщиков, мечтающих только о пиве после матча. Благодаря ему из команды любителей они выросли в профессионалов.

Более того, ему удалось убедить руководство клуба пригласить еще двух его соотечественников, Златко Коваржа и Бруно Пельца. Оба они до балканской войны играли в Загребе. Добирались парни сюда через Венгрию, Австрию и Германию на «Фиате Панда», набитом шмотками под самую крышу, пока наконец их не задержали на французской границе. Президенту клуба пришлось срочно мчаться им на выручку в самый разгар отпуска из Жуан-ле-Пена на Лазурке, оставив там жену с детьми. И когда он увидел двух обормотов, не мывшихся пять дней, то подумал: «Сука, нас надули». История быстро разлетелась. По крайней мере, трепались об этом немало.

В честь воссоединения троица чехов на три дня и три ночи ушла в беспробудный запой, который закончился балетным представлением голышом в фонтане на площади Шипот. А потом начались тренировки, физподготовка, настоящая каторга после каникул, чтобы снова прийти в форму – и тренер быстро смекнул: назревает нечто. В первом же матче против Дижона чешская тройка всех порвала. В Эпинале такого никогда не видели. Безупречная плавность, невероятная скорость. Дижонцы отправились восвояси с глазами на мокром месте. «Рождение команды», гласил заголовок воскресной газеты.

С тех пор дела шли только в гору. Болельщики на арене Пуассомпре просто с ума сходили, это было неслыханно, а те, кто давно покинул трибуны из-за скверной игры, вернулись. На матчах постоянно присутствовала пресса. Спонсоры приходили пачками. VIP-ложи заполнены до отказа. А в субботу вечером Кристоф Маршаль забил четыре из пяти шайб в победном матче против Кана. В глубине души все ждали именно этого, чтобы отличился их, местный парнишка, и непременно молодой, красивый и талантливый. Чтобы наконец появилась легенда. Ведь в здешних краях так мало поводов для гордости – ни моря тебе, ни Эйфелевой башни, ноль иллюзий – «Бог умер», как и повсюду, к восьми вечера жизнь замирала, а по выходным бурлила где-то на задворках.

Поэтому, когда Кристоф в понедельник утром явился в школу, эффект «показали по телеку» сработал по полной. Все мальчишки хотели с ним дружить, а девчонкам он стал казаться еще прикольнее. Все норовили к нему прикоснуться, послушать, что он скажет. Кристоф же только хмыкал и почесывал затылок. А дети и так были довольны. Вот прозвенел звонок, и он направился в свой корпус, а за ним вереницей тащилось полшколы. По пути он встречается взглядом с Шарлоттой, и его улыбка победителя немного меркнет. Та затягивается сигаретой с надменным видом звезды на закате славы.

– Вот говнюк, – говорит Элен.

Шарлотта даже не утруждает себя ответом. С этого дня подруги будут ездить на все матчи в Пуассомпре.

* * *

Вплоть до Рождества команда Эпиналя побеждает в большинстве игр, не то чтобы с разгромным счетом, но вполне зачетным. Они теперь отлично понимали свои преимущества и недостатки. Понятное дело, когда эффект неожиданности прошел, фантастическая игра чехов уже не так поражала, но эта троица все же выдавала техничный и то же время жесткий хоккей, на который тренер мог рассчитывать. Кроме этого, свой опыт привносят ветераны команды. Особенно Папелу, Джованинетти и сам капитан Антони Гаргано, который после совсем недолгой карьеры в Манхейме вернулся в Эпиналь для ее завершения. Колени его подводят, спина постоянно болит, но после уколов и трех физиотерапий в неделю он в норме. И вообще, в команде любят его жесткие шуточки и врожденную любезность. Он куда лучше тренера умеет усмирить крутых парней – Мадани, Малыша и Дмитриева, русского, который почти ничего не понимает, но постоянно бурчит на своем наречии. А еще он может встряхнуть команду, если парни заметно устали или должны набрать счет после случайно пропущенного года.

В этом раскладе Кристоф занимает лучшее место – он технарь, клинок. Никто особо не анализировал, что привело к этой метаморфозе, как он столь быстро превратился из многообещающего пацанчика, зацикленного на личных амбициях, в уверенного в себе юношу, чья лаконичная манера игры и чистота исполнения порой заставляют трибуны затаить дыхание, словно ставя многоточие.

К сожалению – и это станет для него личной трагедией, – команда уже слишком возрастная. Очень вероятно, что сезон завершится выходом в элиту – но костяк состава мечты, благодаря которому желанное свершится, сразу же окажется неспособен подтвердить результат. Именно по этой причине сезон 1992–1993 года никак нельзя пропустить, ведь это сезон славы, лебединая песня. Это ощущается в каждом конкретном матче. А тень надежды придает всему трагический оттенок. К началу зимнего перерыва Эпиналь находится на третьем месте после Страсбурга и Межева.

У игр, проходящих во время праздников, есть свой особый привкус. В самой середине зимы местные приходят на ледовую арену, похоже, истосковавшись по теплу. У них каникулы. Стресс позабыт. Наклюкаются глинтвейна на рождественской ярмарке, а потом тянутся всей толпой на каток, укутавшись в пуховики и шарфы, напялив шапки, а их ребятишки время от времени устраивают короткие сражения снежками. Вот они подходят: по всему фасаду гирлянды из белых фонариков,