Московский вальс - Мария Метлицкая

– На что? – нервно усмехнулась Алена. – Походить по музеям и театрам, посидеть в ресторанах?

– Ну-ну, – усмехнулась Марина. – Надеюсь на твое благоразумие. И все-таки умоляю тебя…

– Перестань, – перебила ее Алена. – О чем ты, какая глупость! То, о чем ты подумала, не-воз-мож-но, понимаешь? В принципе невозможно. Да и где он, подумай. Может, его вообще уже нет.

«Обычная туристическая поездка, – успокаивала себя Алена. – Ничего особенного. А на банкет я, скорее всего, не пойду. Пусть идет Матей со своей элегантной молодой спутницей в малиновом фраке и зеленых брюках. Уверена, на них обратят внимание».

И вдруг она испугалась.

Не надо обращать внимания на ее дочь! Ни в коем случае! Зря она это затеяла, зря…

Или надо к врачу за таблетками от тревожности? Кажется, не помешает.

Две недели сомнений и душевных мук, бесконечные разговоры с Мариной… Теперь подруга поддерживала:

– Я же вижу, что ты решилась! Тогда к чему писать в столбик «за» и «против»? Послушай, – увещевала она, – ну, хочешь я прилечу, чтобы тебе было легче? И, если что, будем отбиваться моим костылем!

Посмеялись.

Все решено. И хватит рефлексировать и мучить окружающих. Чемодан почти собран, осталось немного, такси заказано, чек-ин сделан.

Матей заходил в спальню, смотрел на раскрытый чемодан, громко вздыхал, но вопросов не задавал.

Следом влетала возбужденная дочь, и вот та принималась кричать, – мол, мама, чего ты ждешь, почему до сих пор не собрана, зачем треплешь нам нервы, решила испортить праздник, спасибо, мама, – ну и так далее, все в таком духе.

«Хорошо, что самолетом», – думала Алена.

Долгая дорога в поезде усугубляла бы тревожное состояние, страхи… Какие страхи, что она напридумывала?

3

Аэропорт Домодедово соответствовал современным европейским стандартам. Служащие были корректны и вежливы и даже слегка, краешком рта, улыбались или пытались это делать.

Елинековы немного растерялись на улице, пытаясь поймать такси. К ним подходили странного вида мужчины и таинственным шепотом, наклонясь к самому уху, убеждали, что цены у них самые лучшие, таких больше нет, машины супер…

– Поедем на городском такси, – решительно сказал Матей. – А все эти деляги… Я много читал о них: мафия.

Желтое такси вскоре обнаружилось, и они с облегчением уселись в теплое нутро нормальной корейской машины.

По дороге молчали. Все смотрели по сторонам.

– Первый раз в столице? – осведомился водитель.

Матей покачал головой:

– Нет. Мы с женой здесь учились.

Почему-то водитель вздохнул. Может, понял, что этих ушлых не проведешь и не повезешь кругами и огородами?

Трафик был жесточайший. В будний день, в рабочее время, машины не ехали – толкались бамперами.

– И так всегда? – спросил Матей.

Водитель радостно, словно ему это нравилось, бодро ответил:

– Ага! В любое время суток!

– Тяжело, наверное, – посочувствовал Матей. – Почти вся жизнь в пробке…

– Да привыкли, – усмехнулся водитель. – Куда деваться? Все едут в Москву, валят валом – Средняя Азия, регионы, белорусы, молдаване, весь бывший Советский Союз! Все собрались, скопом! Их можно понять. Где еще заработаешь? Правильно, только в Москве! Но спрашивается: если у вас так фигово, чего отделялись? Чего орали «хотим свободы и независимости»? Вот и доорались! Свобода есть, а жрать нечего и заработать нельзя. Вот вы мне скажите, – водитель посмотрел на Матея. – Что плохого было в Советском Союзе? Ведь вы учились еще при Советах?

Матей кивнул.

– При них… Для нас ничего плохого не было. Магазин при посольстве, валютные «Березки»… Мы были гостями. А вот простым советским людям было непросто. – Матей вздохнул. – Я видел студентов, живущих на стипендию. Видел, как полмесяца они ели макароны с подсолнечным маслом или пустую картошку.

– А обеды в столовой за тридцать копеек не видел? – разозлился водитель. – А батон за тринадцать?

– Да все видел, – пожал плечами Матей. – За пять лет всего насмотрелся.

– То-то, – угрожающе ответил водитель и замолчал.

Диалог с иностранцем ему не понравился. Водитель даже обиделся: «Нечего продолжать, – думал он. – А то настучат еще, нажалуются… Эти любят: у них в крови».

Алена Москву не узнавала. Сколько новых зданий, огромных торговых центров, ресторанов, детских площадок!

Дороги убраны и расчищены, а машины? Сплошь иномарки, никаких «Жигулей» и «Волг», как было когда-то. О количестве нечего и говорить…

Элишка тоже смотрела в окно. Молчала. Было видно, что ее потрясает размер города, его высоченные здания, яркие витрины и вывески.

Женщины в меховых шубах, мужчины в модных куртках и дубленках. Зажиточность (и даже богатство) горожан бросались в глаза: не зря говорили, что Москва теперь центр вселенной. Это правда.

«Кажется, не зря папа так любил этот город и скучал по нему», – подумала Элишка и бросила взгляд на маму.

Та смотрела в окно, но лицо ее было странным, каким-то застывшим, отрешенным. Ни грамма эмоций, а ведь здесь прошла ее молодость, здесь они встретились с папой, началась их любовь… Даже ее, Элишку, они «привезли» из Москвы!

«Странная все-таки мама… Может, просто растерялась?»

Остановились у гостиницы.

У входа стоял высоченный пожилой красавец-швейцар, похожий на генерала. Тут же выскочил бэлбой, быстро и ловко подхватил багаж, аккуратно уложил его на багажницу.

Быстро оформились. Милейшая девица восхитилась их русским, рассказала о завтраке, бассейне, фитнес-центре, пообещала прекрасный вид из окна и пожелала чудесного отдыха.

Номер находился на шестом этаже. Маленькая гостиная с диваном, телевизором, мини-баром, и спальня с большой, крытой золотистым бархатным покрывалом, кроватью.

Не переставая восхищаться, Элишка ходила по номеру, выглядывала в окна, открывала мини-бар и включала телевизор. Наконец плюхнулась на кровать, широко раскинув руки и мечтательно закрыв глаза, и объявила, что счастлива. Но спать она будет здесь, в спальне, с мамой.

– Надеюсь, ты не обидишься, – сказала она отцу.

Тот только развел руками.

Разобрали вещи, сходили в душ и легли отдохнуть.

Элишка обняла Алену и жарко зашептала, что очень счастлива и благодарна.

– Это точно будут самые лучшие каникулы в жизни! Ни минуты не сомневаюсь! Мам, – теребила она Алену, – ты меня слышишь?

Алена слышала, как в тумане: она засыпала.

«Совершенно кончились душевные и моральные силы, – успела подумать она. – Просто как выпотрошили. А впереди еще целых пять дней. Как их прожить?»

После сна стало повеселее. Решили, что пора пойти перекусить, а уж потом выйти на улицу. Потому что за окном, за дверью отеля, была Москва.

– Самый прекрасный город на свете! Да, пап?

Матей неопределенно кивнул и уточнил:

– Один из самых, – ты любишь преувеличивать. А Венеция, Лондон, Париж, Барселона?

– Вот-вот, папа прав, не преувеличивай, – усмехнулась Алена. – От завышенных ожиданий бывают большие разочарования.

Зал ресторана был