Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

обустройства. В домах, выстроившихся вдоль канала, освещенные окна демонстрировали мимолетные мгновения, словно открытые дверки рождественского календаря. Женщина ходила взад и вперед с ребенком на руках. Парочка сидела за столиком. Мальчик играл с собакой. Чьи-то истории, чьи-то жизни, каждая из которых — целый мир для живущих в нем. Хотя мне ни одна из них не была знакома. «Вероятно, так всегда и бывает, — подумала я. — Мы просто идем рядом, мельком видя друг друга и думая, что знаем друг о друге все».

— Итак, — повернулась я к Фишеру, — расскажи мне.

Он медленно глотнул воды, поставил бутылку на стол и замялся:

— Не знаю, стоит ли…

Но я ждала, и он пожал плечами.

— Думаю, все начиналось достаточно хорошо. Устроился работать в питомник, нашел комнату в общежитии. Не очень здорово, однако это все, что я мог себе позволить.

Я рассматривала лодки вокруг нас, сознавая их нескорое, но верное будущее на дне канала. Что означало не очень здорово?

— Почему ты перестал писать мне? — спросила я, напряженно ожидая ответа.

Фишер только вздохнул.

— Думал, что все сложится по-другому, если уехать подальше от отца. Оказалось, что я умею не так много, как мне казалось. Мне было известно, как выращивать овощи, а в этом питомнике занимались растениями с причудливыми названиями, цветами и ландшафтным дизайном. — В голосе послышалось презрение. — Это отстой — идти туда, где ты не знаешь, что делаешь, и так день за днем. Я постоянно ошибался. Управляющий невзлюбил меня с самого начала, заявив, что у него нет времени нянчиться.

— А девушка? — прервала я его.

— Какая девушка? — Он был озадачен.

— Та, из-за которой тебя уволили.

Он прыснул.

— Значит, тебе не все равно, — сказал он. — Господи, Эммелайн. Она была просто сотрудником питомника. Менеджер приставал к ней, а я сказал ему, чтобы он оставил ее в покое. Это был лишь предлог, чтобы избавиться от меня.

Я ошибалась столько месяцев. Так много времени было потрачено на мрачные фантазии, ненависть, тоску.

— Почему ты мне ничего не рассказал?

— Меня уволили, Эммелайн. Я напортачил с единственным делом, которым, как мне казалось, умею заниматься. Как я должен был тебе это сказать?

— Я бы поняла.

— Сказала девушка в джинсах за двести долларов.

Я почувствовала внезапный прилив стыда, сидя в этой лодке, вспомнив о квартире Виктории. Что я натворила…

— Мне кажется, что у тебя самой есть пара историй, которые ты можешь рассказать, — добавил он.

— Не уводи разговор в сторону! — возмутилась я, хотя и понимала, что Фишер, как всегда, видит больше, чем мне хотелось бы.

Он покачал головой.

— Я не хотел, чтобы ты знала, понимаешь? И потом, если бы получилось притвориться, что тебя не существует, мне было бы проще оставаться здесь.

Внезапно перед глазами замигал красный огонек на автоответчике Виктории. Накопившиеся сообщения. Толчок и притяжение моей старой и новой сущности.

— Что было дальше? — настаивала я, понимая, как мне хочется знать.

— Из общежития меня выгнали за неуплату. Бесцельно бродя по городу, я вспоминал все, что говорил обо мне отец, и начинало казаться, что он прав. При таком раскладе нельзя было возвращаться домой.

Фишер засмеялся, но это больше походило на пыхтение.

— Вернуться домой было невозможно в любом случае. А потом я увидел тот бар и вошел, — пожал он плечами. — Оказывается, я неплохо разбираюсь в алкоголе. Сперва меня взяли помощником официанта, а вскоре Иззи научила меня работе бармена.

Он огляделся по сторонам.

— Один парень рассказал мне об этом месте и о том, что здесь есть свободная лодка. Знаю, как это выглядит, но ты будешь удивлена. Джим когда-то был авиационным инженером. Потерял жену из-за рака и просто развалился на части. Джейми, — он кивнул в сторону старого рыболовного траулера, — как и я, сбежал из дома. Хочет стать музыкантом. Он говорит, что это его осознанный выбор, и пытается заставить нас питаться по-вегански.

— Но теперь тебе платят, верно? — спросила я.

Лицо Фишера потемнело, и мне захотелось забрать свои слова обратно.

— Так случилось, что мне здесь нравится — и я могу кормить большинство этих парней благодаря своему заработку. Это кажется куда лучшим использованием моих денег.

Прямо перед нами по каналу двигалась яхта, новая, ослепительно-белая. Она замедлила ход, когда люди на борту, видя анклав гниющих лодок, замахали руками. Женщина вытащила телефон и направила его на нас. Сделала одну фотографию, потом другую. Я почувствовала, как Фишер напрягся.

— Знаешь, чему тебя учит работа бармена? Люди никогда не заказывают то, что им действительно нужно. Вон та дама, — он указал прямо на женщину, которая продолжала фотографировать, на этот раз горизонтально. — Она заказала бы бокал шардоне, но с удовольствием выпила бы рюмку скотча, если бы ее угостили.

Когда он встал и раздраженно крикнул: «Мы не чертова достопримечательность для туристов!», рука женщины опустилась и лодка умчалась прочь.

Я обхватила колени руками. Фишер обернулся, покраснел и сел рядом.

— Прости, — сказал он.

Кильватер уходящей лодки качал нас из стороны в сторону, приближая и отдаляя друг от друга.

— Ты должен был мне сказать, — повторила я.

— Неужели? Тебе не кажется, что это немного лицемерно? — В его голосе зазвучали резкие нотки. — Послушай, я был не прав, что не написал тебе. Но теперь я рассказал тебе все, что ты хотела знать, потому что сожалею о случившемся. Но ты бросаешь слишком много камней из своего большого хрустального дома, Эммелайн. Не ты ли первая отгородилась от меня?

В моем сознании ясно всплыл его образ, стоящий на тропе у поворота к утесу. Растерянность и боль на его лице. То, как он повернулся и ушел.

— Я тебе все рассказал, — повторил он. — Снова. Сделаешь ли ты когда-нибудь то же самое?

Это все еще было нелегко, хотя именно для того, чтобы рассказать Фишеру все свои секреты, я и приехала в город. Конечно, он прав. И думаю, что он задает это вопрос в последний раз. Возможно, он и не оставит меня совсем, но между нами точно не будет прежней близости. Из-за секретов я потеряла уже очень много: Клео, отца, остров, Доджа, истории в ароматах. Мне предстояло потерять еще больше, а я устала от этого.

Фишер мягко взял мою руку:

— Расскажи мне, Эм.

«Нет, — подумала я. — Нет, нет, нет».

Перевела дух. Вода вокруг нас замерла.

— Я убила своего отца, — прошептал кто-то моим голосом.

Коктейли

Мы с Фишером говорили и говорили, пока небо не почернело и не уснуло. Я рассказала ему все с самого начала: об