Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

— Спасибо, Фишер, — ухмыльнулся Фрэнк. Он взял женщину за локоть и повел ее через толпу к столику.

— Он разозлится, когда поймет, — тихо предупредила я Фишера.

— Он никогда никому не даст понять, что не может подцепить трезвую женщину, — возразил он, пожимая плечами.

В противоположном конце зала открылась входная дверь, впустив прохладный воздух. Фишер поднял голову, поймал мой взгляд и дернул подбородком в сторону нового посетителя.

— Мартини Нарцисса, — сказал он.

Мне пришлось приподняться на табурете, чтобы увидеть, о ком он говорит. Женщина в изящном белом костюме стояла посреди бара, словно лилия на бобовом поле.

Виктория.

Ужин

Она направилась ко мне, и толпа, как это происходило всегда, расступилась перед моей матерью. Мужчина, сидевший рядом, уступил ей место. От Виктории исходил медово-янтарный аромат духов, которые были на ней в первый день нашей встречи. И меня захлестнуло чувство вины. Она приняла меня, не задавая лишних вопросов, открыла двери своего дома…

— Так вот где ты пропадаешь, — спокойно произнесла Виктория. Оглядела бар и наклонилась ближе. — Должна признаться, мне любопытно, почему?

— Прости, — пролепетала я. — Я должна была тебе сказать. — Кивнула в сторону Фишера, который наблюдал за нами с явным интересом. — Фишер — мой друг, из бухты.

Виктория перевела взгляд с меня на Фишера и обратно. Это напоминало тестирование новых ароматов, когда она переходила от одной версии к другой.

— И давно вы знакомы?

— С тех пор, как я пошла в школу. Без него мне не удалось бы там выжить. — Теперь, когда она была здесь, мне вдруг захотелось, чтобы Фишер ей понравился, чтобы она поняла, как он важен для меня. — Именно из-за него я и приехала в город…

На мгновение Виктория оторопела.

— Вот как? — Где-то глубоко в этом вопросе послышался треск. Тихий, едва заметный, но уловимый звук.

— То есть тебя я тоже искала… — пробормотала я, запутываясь в ситуации. Небольшая лужица тишины выплеснулась в толпу вокруг нас. Выражение лица Виктории стало невозмутимым, словно отполированным.

— Что ж, рада, что он привел тебя сюда. — Она перегнулась через стойку бара и протянула руку. — Виктория Уингейт. Мать Эммелайн.

Фишер бросил на меня быстрый взгляд. Виктория наблюдала за нами.

— Приятно познакомиться. — Фишер пожал ее руку, предварительно вытерев свою о фартук. — Простите, — сказал он. — Напряженная ночь.

— Никаких проблем. — Она взяла салфетку с барной стойки и осторожно вытерла влагу со своих длинных красивых пальцев. Казалось, весь бар завороженно наблюдает.

— А какой ее напиток? — крикнул один из завсегдатаев. Группа вокруг него нетерпеливо закивала. Виктория вопросительно склонила голову набок.

— Он может угадать, чего на самом деле хотят посетители, — тихо сказала я. — Фишер удивительно разбирается в людях.

Я все еще продавала его, это было слышно.

— Неужели? — сказала Виктория. На сей раз это был только полувопрос. Едва заметно она выпрямила спину.

— Это просто трюк для вечеринки, — небрежно бросил Фишер, но теперь смотрел на нее более пристально.

— Сделай это! — начала скандировать толпа. — Сде-лай э-то!

— Хорошо! — Виктория милостиво улыбнулась окружающим. — Посмотрим, что ты можешь, Фишер.

Толпа одобрительно загудела, и Фишер слегка поклонился. Он еще мгновение колебался, переводя взгляд с Виктории на меня. Он всегда делал театральную паузу, усиливая эффект, но на этот раз все было по-другому, он как будто действительно принимал решение.

— Ну так что? — Виктория почти дразнила.

Фишер выпрямился и приступил к делу. В металлический шейкер отправился лед, затем прозрачная струя плимутского джина. Закрыв крышку, Фишер десять раз встряхнул блестящий цилиндр, держа его на уровне плеча. Ловким движением достал охлажденный бокал для коктейля, открыл крышку шейкера и дал жидкости вылиться через ситечко вниз по наклонным стенкам бокала. Это было как стихотворение — или, может быть, объявление — о напитке.

— Вот, пожалуйста, — он протянул коктейль Виктории.

Она сделала глоток, изучила вкус, закрыв глаза; ее лицо являло собой поразительное сочетание красоты и сосредоточенности. Голоса вокруг стихли в ожидании.

Наконец Виктория покачала головой.

— Прекрасная работа, Фишер, но, боюсь, это не мое. — Она подняла на него глаза, и их взгляды встретились. — Я выпью бокал «Вионье», пожалуйста, если оно у вас есть.

Толпа просто завопила. А один из строителей лодок четко выкрикнул:

— Она его сделала! Впервые!

Фишер покраснел. Но затем он повернулся к толпе и склонил голову в знак поражения.

— Что я могу сказать? Эта женщина лучше меня знает, что ей нужно.

Все остальное время, проведенное в «Острове», прошло без происшествий. Фишер занимался посетителями. Виктория допила вино и отказалась от новой порции, у нас не было особых причин оставаться здесь. К тому же было ясно, что нам нужно объясниться и избежать этого нет никакой возможности.

Мы поднялись на лифте на верхний этаж, окруженные ароматами цитрусовых и пихты.

— Мне очень жаль, — повторила я. — Следовало рассказать тебе, куда я хожу.

— Всем женщинам позволено иметь секреты, — сказала она, и я вздохнула с облегчением. Я была озадачена многими вещами уже тогда, но одно я знала точно: Виктория была единственным родителем, который у меня остался.

Мы прошли по коридору. Вставляя ключ в замок, она спросила, ела ли я уже. Когда мы зашли, взяла мое пальто и повесила его в шкаф.

— Я купила прекрасный козий сыр на фермерском рынке.

— Как? Неужели не салат? — Мои интонации были такими, что вопрос прозвучал как извинение, одетое в общую память.

Она улыбнулась:

— Он выглядел слишком хорошо, чтобы отказаться.

Она пошла на кухню. Было слышно, как открываются дверцы шкафа, шуршит пластик, крекеры высыпаются из коробки. Виктория быстро вернулась в гостиную, поставила на стол поднос с круглой тарелкой и двумя бокалами. С легкой улыбкой протянула мне вино.

— Итак, расскажи мне о нем, — попросила она, забираясь на диван с ногами.

— Мы познакомились в школе.

Она кивнула.

— Но кто он на самом деле? Я имею в виду, что делает его мальчиком, за которым ты отправилась в чужой город?

В ее глазах было любопытство, такое же, как и в тот первый раз, когда мы пошли в магазин, пахнущий розовой зарей, и она спросила меня, что я думаю об этом аромате. Это заставило меня осознать, как сильно я хочу рассказать кому-нибудь о Фишере, как сильно я хочу хоть раз открыть миру прекрасную тайну.

— Ты же видела, какой он, — ответила я. — Он умеет читать людей. Его отец был жесток и вряд ли изменится, вот почему Фишеру пришлось перебраться сюда,