Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

— Уверена?

— Да, — коротко ответила я, имея в виду очень много всего.

— То же самое я чувствовала по отношению к твоему отцу. — Виктория поерзала на диване и понимающе улыбнулась. — Итак, можно предположить, что Фишер и есть причина, по которой ты так задерживаешь аромат для автомобилей?

Вопрос застиг меня врасплох. Я не знала, как объяснить.

— Нет! Это не он. Я просто… — Теряясь, я лишь растерянно покачала головой.

Виктория молча намазывала сыр на крекер, давая мне время.

— Рано или поздно у всех случается кризис. — Она протянула мне крекер. — Ты так много работала. Возможно, причина в этом?

Почему она была такой милой? Я солгала ей, поставила ее в неловкое положение перед заказчиками. Она наказывала сотрудников за гораздо меньшие проступки. Может быть, потому что я была ее дочерью? Может быть, она действительно любила меня?

— Да, — прошептала я, благодарная за понимание.

Через час тарелка с крекерами опустела, вино было допито. Мы спокойно обсудили ситуацию с производителями автомобилей, и я рассказала о своих идеях, над которыми работала до того, как все развалилось.

— Видишь? — заметила Виктория. — У тебя есть больше, чем ты думаешь.

Пришлось промолчать о том, что предложенные концепции настолько стары, что могли уже показаться странными. Возможно, мама и сама это подозревала. Обычно казалось, что, слушая меня, Виктория мысленно все записывает. Теперь, просто дождавшись, когда я закончу, она сказала:

— Знаешь, мне бы очень хотелось поближе познакомиться с Фишером. Ничего, если я приглашу вас на ужин?

— Не знаю… Он работает почти каждый вечер, — замялась я, оглядываясь вокруг. Великолепные высокие окна, сверкающие деревянные полы — все это абсолютно не вязалось с рыбацкой лодкой, ее облупившейся краской и консервами.

— Давай, — поймала мой взгляд Виктория. — Я знаю одно местечко.

Может быть, если постараться изо всех сил, реально свести Фишера и мою мать вместе. Уравновесить два несхожих запаха в новом аромате. Это то, что у меня всегда получалось. По крайней мере, раньше.

— Хорошо. Я скажу Фишеру.

— Зачем ей это нужно? — недоумевал Фишер на следующий день. — Я же ей не понравился!

— Она просто хочет узнать тебя получше.

— Знаешь, а ведь я был прав насчет ее напитка. — Готовясь к вечернему аншлагу, он выстраивал бутылки на полках этикетками наружу.

Я пропустила мимо ушей этот комментарий.

— Согласись, она была великолепна.

— Конечно. Она же твоя мать.

Это прозвучало не слишком приятно.

— Ну пожалуйста!

Фишер взял стакан, и глядя на свет, проверил, нет ли на том пятен.

— Ладно, — нехотя произнес он наконец, качая головой. — Но предупреждаю — это плохая идея.

Виктория выбрала новый модный ресторан с металлическими стульями, бетонными полами, белыми льняными скатертями и одинокими, несезонными пионами в тонких стеклянных вазах. Меню были высокими, бумага плотной, буквы катились по странице, как волны. Подошедшему официанту Виктория заказала салат из крабов. Я попросила лосося под беарнским соусом.

— Мне, пожалуйста, гамбургер, — объявил Фишер и вернул меню официанту, который спрятал улыбку.

— Не была здесь целую вечность, — сказала Виктория, оглядываясь по сторонам. — Слышала, у них новый шеф-повар. Он должен быть замечательным.

Она немного поговорила о других ресторанах в городе и о проблемах создания ароматов для помещений, которые так активно генерируют свои собственные запахи. Фишер, сидевший рядом со мной, изучал напитки, которые снующие туда-сюда официанты носили на маленьких круглых подносах. Словно пытался угадать, кому из посетителей предназначен тот или иной бокал. Время от времени Виктория поглядывала на него.

Вошла парочка. Запах духов молодой худощавой женщины в искусно порванных джинсах был знойным и глубоким, явно слишком громким для такого маленького пространства.

— Яд, — понимающе улыбнулась мне Виктория.

— Что? — изумился Фишер, оборачиваясь.

— «Poison». Популярный аромат примерно восемьдесят пятого года, — объяснила она. — Позже он совершенно подешевел, но ретродухи все еще поражают.

Она сделала паузу, слегка принюхиваясь, и начала отсчитывать запахи на пальцах:

— Слива, кориандр и опопонакс.

— Что?

— Мирра.

Фишер покачал головой:

— Похоже, вы меня теряете.

Она кивнула, пристально глядя на него, накручивая на палец свой длинный локон.

— Ты ведь знаешь, что Эммелайн именно этим и занимается? Она великолепна! Она станет создавать поистине фантастические вещи, если ей предоставить соответствующие условия.

Было заметно, как Фишер слегка ощетинился от последних слов.

— Эммелайн всегда была великолепна, — сказал он.

«Больше нет», — подумала я. Теперь мне было так же неуютно среди флаконов с духами, как Фишеру в этом ресторане.

Мне почему-то стало тревожно. Фишер в своей единственной приличной рубашке с длинными рукавами, Виктория в зеленом шелковом платье-футляре — их фразы выстреливали верхними нотами, но под ними скрывалось что-то тяжелое. У меня задрожали ноги. Я потянулась за стаканом с водой, сделала глоток, лед клацнул по моим зубам. Хотелось вина, но из-за возраста мне нельзя было пить алкоголь в ресторане. Единственное, что было хорошего в моем ноябрьском дне рождения, так это то, что девятнадцать мне исполнится на пять месяцев раньше и можно будет пить здесь на законных основаниях.

Официант вернулся с нашим заказом и бесшумно поставил перед нами тарелки. Салат Виктории представлял собой произведение искусства из зеленого и белого. Мой лосось размером с ракушку был полит сливочно-золотистым соусом; пять зеленых точек окружали его, как благодарная публика. Гамбургер Фишера занял большую часть его тарелки.

— Кетчуп? — спросил Фишер официанта, тот кивнул. Он вернулся с маленькой стеклянной плошечкой и микроскопической ложкой. Фишер снял верхнюю часть булочки и стал добавлять кетчуп, одну ложечку за другой, будто Гулливер, пытающийся использовать инструменты лилипутов. Виктория терпеливо ждала, подняв вилку. Закончив, он взял гамбургер обеими руками и откусил кусочек.

— Действительно хороший повар, — прокомментировал Фишер. Мама выразила свое активное согласие с этим. Какое-то время мы ели молча.

— Где ты живешь сейчас, Фишер? — поинтересовалась Виктория.

Я совсем чуть-чуть напряглась, но они оба это заметили.

— На лодке, — ответил Фишер, все еще держа гамбургер в руке. Я увидела, как кетчуп вылез по краям булочки.

— Плавучий дом? — уточнила Виктория.

Красная капля упала на край круглой белой тарелки Фишера.

— Один из видов, — встряла я.

Виктория старательно избегала смотреть на гамбургер.

— В Западном заливе есть несколько замечательных плавучих домов, но я слышала, что они безумно до́роги. У тебя есть соседи по комнате? — Она насадила на вилку кусочек краба из салата. — Должно быть, это тяжело при зарплате бармена?

Фишер перестал жевать.

— Джим, — снова попыталась я спасти ситуацию. — Он